Она понимала, что выглядит ужасно в разорванном платье и с синяками на лице, однако спокойно расплатилась по счету и пошла наверх, чтобы забрать вещи, ребенка и Мадди.
— О, миледи! — воскликнула Доркас, когда Элспет вошла в комнату. — Что с вами случилось и где ваш красавец муж?
— Боюсь, это будет слишком долгий и тяжелый рассказ, Доркас. Меня похитили, а сэр Кормак пришел мне на помощь. Он ранен, и я приехала забрать вещи, ребенка и кота. — Элспет улыбнулась, подойдя к кровати, где ее внимание привлекло громкое урчание Мадди.
— Ты хороший кот, — сказала она, почесывая его за ухом. — Ты старался защитить ребенка, правда?"
"— Он очень старался, — подтвердила Доркас, показывая Элспет царапины на своей руке.
— Сожалею.
— Ничего. Он не причинил мне особого вреда, а ваш муж быстро успокоил его.
— Вы были очень добры, проявив заботу о ребенке.
— Он всего лишь младенец! Правда, черен, как сам дьявол, но все-таки обычный младенец. Люди поступили с ним неправильно.
— С ребенком — да.
А что касается матери, думаю, ее давно пора было повесить, только не за связь с дьяволом, а совсем по другим причинам. Вы не могли бы позвать ко мне священника, Доркас? Я должна сообщить ему кое-что.
К тому времени когда Доркас вернулась с молодым священником, Элспет уже упаковала вещи и была готова к (отъезду. После того как она рассказала ему все, что ей стало известно об Энни Ситон и что произошло с ней и Корма-ком, священник едва не упал в обморок. Похоже, он не мог даже предположить, чтобы в этой маленькой деревне творились такие страшные злодеяния.
Священник пообещал, что завтра с утра отправится к домику с несколькими мужчинами и с представителем местной власти, а затем совершил обряд крещения ребенка. Элспет назвала его Аланом, а крестными родителями — кузена Пейтона и кузину Сорчу. Она поблагодарила Доркас, расплатилась со священником и двинулась назад к домику, испытывая невероятную усталость.
— Где ты была? — спросил Кормак, когда она, едва держась на ногах, вошла в дом с Аланом и котом на руках.
Элспет заморгала, уставившись на Кормака, который уже ухитрился сесть и явно намеревался встать с постели.
— Ты спал не так уж долго, — сказала она, усаживая Мадди и протягивая Кормаку ребенка. — Дай мне разобраться с ветками и лошадьми, а потом уж начинай ругать меня.
Испытывая головокружение и слабость, Кормак боялся, что уронит ребенка. Он осторожно лег на спину и положил малыша себе на грудь.
