Если еще один последует за своим приятелем, этого будет достаточно. С двумя он, пожалуй, справится, орудуя мечом и кинжалом.
Ожидание становилось мучительным, и Кормак начал уже подумывать, не вступить ли ему в схватку с тремя наемниками, чтобы прорваться в дом, когда после короткого совещания со своими приятелями еще один охранник исчез в лесу. Кормак прирезал его, когда тот склонился над мертвым телом, и уложил рядом.
Затем, прячась в тени, он начал пробираться к дому с тыльной стороны, держа наготове меч и кинжал.
Хотя Кормак не испытывал благодарности к годам своих скитаний, но время которых приходилось скрываться от Дугласов, он должен был признать, что они не прошли для него даром: он многому научился, и сейчас эти уроки оказались как нельзя кстати. Он ненавидел убийство, но был рад, что теперь умел быстро и тихо расправляться с противником."
"Подойдя достаточно близко, чтобы видеть оставшихся охранников, он, наверное, улыбнулся бы, если бы не намеревался убить их.
Они стояли рядом, очевидно обсуждая, что могло случиться с юс «товарищами и как уберечься самим. Это в какой-то степени облегчало Кормаку задачу.
Сделав глубокий вдох, он решительно бросился вперед. В тот момент когда наемники заметили его, он метнул нож, который вонзился в горло одному из них. Другой же успел приготовиться и выставил свой меч. Кормак выругался от досады, когда их мечи скрестились. Этого наемника не удалось убрать бесшумно, и теперь важно было как можно скорее прикончить его, чтобы шум не привлек внимания сэра Колина и у него не было бы времени сбежать или приготовиться к защите.
— О, ты очнулась. Хорошо.
Элспет заморгала и уставилась на сэра Колина. Очевидно, один из его ударов оказался слишком сильным и она потеряла сознание: У нее и сейчас кружилась и болела голова.
Однако сознание Элспет быстро прояснилось, когда она обнаружила, что лежит уже не на полу, а на постели и при этом не может шевельнуть ни руками, ни ногами.
Кровь застыла у нее в жилах, когда Элспет слегка приподнялась и осмотрелась. Ее руки и ноги были привязаны к четырем грубо обтесанным стойкам большой кровати. Но больше всего ее потрясло то, что она была совершенно голой. Теперь у нее не было ни единого шанса сбежать, и она внутренне содрогнулась, когда сэр Колин коснулся пальцами округлости ее груди.
Теперь она была целиком в его власти, так как у нее не было никакой возможности сопротивляться.
