В моем мире значить могло — от здорового образа жизни и нелюбви к алкоголю до заболеваний, а здесь? Возможно, Софья права, Штаубе не хочет лишних пересудов, а я ищу трудности там, где их нет.
Через четверть часа Миловидова вылетела у меня из головы. В спальне девочек ощущалось тепло — недостаточно, чтобы закрыть эту тему, но морозной ночью холоднее в дортуаре не стало, наоборот. Старая грымза экономит на отоплении, вызверилась я на Мориц, и здесь, куда ни плюнь, тоже воруют. Я найду на тебя управу, поклялась я, стиснув кулаки, как только Ветлицкий немного оттает.
Как у меня много дел, и какое малое количество я могу сделать без чьей-либо помощи здесь и сейчас.
Девочки не знали о случившемся с Миловидовой, привычно готовились ко сну, помогая друг другу раздеться и расплести косы, и были несколько оживленнее, чем вчера, и в то же время более уставшие. Тепло в дортуаре и игры на воздухе, и вот результат, и неужели это так сложно, что до меня никто до этого не додумался?..
Все наконец совершили вечерний туалет, и, пожелав малышкам спокойной ночи, я вышла из дортуара и почти со спокойной душой отправилась во Вдовий флигель.
По пути я прижалась к стене, пропуская двух бородатых мужиков — они волокли куда-то вязанку дров. Значит, и я сегодня буду спать с комфортом, но все же, что за треклятая роскошь внешне и повальная нищета там, куда никто из чужаков не заглядывает?
Воруют.
Все двери комнат во Вдовьем флигеле были закрыты, и я задержалась у каждой, прислушиваясь и принюхиваясь. Если был доктор, то оставил какие-то снадобья, и они точно должны издавать специфический запах.
Но ничего, ничего, и чисто случайно я услышала негромкий болезненный вскрик.
Я коротко стукнула и открыла дверь, не дожидаясь ответа. Комната Миловидовой была такая же, как и моя, и из окна здорово сквозило. Она повернула голову, увидела, кто зашел, и попыталась подняться, я махнула рукой.
— Зачем ты пришла?
— Проведать, — я закрыла дверь и села на стул. — Все же мы были в одном дортуаре довольно долго, чтобы считаться неплохо знакомыми.
— Что тебе нужно?
Ей было больно, может, не перелом, но серьезный ушиб или трещину она при падении получила. Но даже если она позволит мне себя осмотреть, толку будет мало. Я постаралась улыбнуться как можно добросердечнее и потянула носом: да, пахнет спиртным, и, кажется, Миловидова приложилась к новой порции недавно.
— Что у тебя болит?
— Я дочь врача, если ты не забыла, Сенцова, — сквозь зубы ответила Миловидова.
