Это такой устарелый, какой-то животный способ демонстрации мужества? Это мой сон, дружище, и здесь должны быть мои порядки.
— Прасковья Лопухова… — он поморщился и махнул рукой. Я видела его лицо только в профиль, свет от свечи искажал черты, превращая человека в чудовище. — Впрочем, у нее здоровье и без того было слабое. — Он повернулся ко мне. — Мария Бородина молчит, вы тоже молчать будете, Софья Ильинична?
Нет-нет-нет, мне бесконечно интересно, только скажи, что говорить. Внутри неприятно захолодело — как в романах, когда является главный герой с кубиками, опасный и бесконечно привлекательный.
Мне было плевать, что у офицера под кителем, и привлекательность его могла бы меня интересовать лет десять назад, сейчас для меня он рисующийся мальчишка.
— Бабий заговор, — он улыбнулся, и его улыбка была отличным притворством, так что я тоже ухмыльнулась. Офицер улыбаться разом перестал. — Бабий… с мужчинами проще, но что же вы, бабы, такие упрямые?
Ах да, мы хотели убить наследника. Зачем?
Офицер подумал, сунул руку за пазуху, вынул сложенный лист бумаги и издалека показал его мне.
Очевидно, письмо должно было мне что-то сказать, но моя реакция — отупелое равнодушие — сбила офицера с толку.
— Софья Ильинична? — окликнул он, а мне все хотелось поправить — Андреевна. — Прасковья Лопухова в письме к Марии Бородиной называет ваше имя.
Я помотала головой. Увлекательно, не спорю, но я как непись в компьютерной игре: вроде присутствую, но ни на что не влияю. Кажется, я еще раз улыбнулась, и кажется, что от растерянности.
— Я понимаю, — сменил офицер тон, а я глотала вставший в горле ком и не могла понять, откуда все это. Тело было будто чужим и мне неподвластным — чем же меня накачали, ввели в медицинскую кому? — С вашей семьей… Илья Егорович сгинул на каторге, матушка ваша вас покинула, последовала за ним. А к чему это все привело, Софья Ильинична? Чего они хотели добиться? Надеялись, что его величество посмотрит на балаган, ахнет, решит, что раз горстка дворян чего-то надумала, то и от престола отказаться не грех?.
."
"Я пожала плечами. С последней фразой я, в общем-то, согласилась — известная мне история никогда не менялась из-за того, что несколько человек чем-то недовольны, тем более в масштабах страны. Исключения были, если этими недовольными оказывались законная венценосная жена и несколько ее влиятельных фаворитов, а на их стороне была армия.
— Ну что же. — Офицер покривил губы, неторопливо спрятал письмо. — Я могу пригласить палача — их еще много.
