Господи, что тебе от меня надо, кошелка старая? То ты таращилась на меня из окна, теперь преследуешь. Яга начала спускаться дальше, я подождала: или она постарается понять, куда я направляюсь, или я уже шарахаюсь от собственной тени и ищу опасности там, где их нет.
Может, это Яга — соглядатай жандармерии? Тогда понятно, почему Ветлицкому в академии понадобилась я. Старуха глухая и почти ничего не видит, или так успешно прикидывается, а возможно, для классных дам и прочего персонала давно не секрет, кто ей платит. Мне от этого было не легче, и Софья надулась, не зная, как успокоить.
От Яги, как я поняла, она тоже ждет любой пакости.
Я рассчитывала воспользоваться свободным временем — Софья сказала, что я не пленница и могу покинуть академию в эти часы. Первым делом нужно было отправить письма девочек и как-то дать Ветлицкому знать, что у меня для него есть информация. Если я возьму извозчика и… нет, сперва мне придется что-нибудь продать, но можно и извозчику сплавить какую-нибудь тряпку, эта публика испокон веков не гнушалась краденым.
Правда, точно так же они были осведомителями, как и дворники, и, например, Аскольд…
— Барышня? Барышня, там вас господин-с спрашивает.
Он доведет меня до инфаркта, раздраженно подумала я, а Софья фыркнула — да привыкнешь. Может быть, и привыкну, пока я не слышала, чтобы в академии кто-то умер из-за того, что Аскольд подкрался к нему со спины.
— Какой господин? — По интонации я уловила, что «господин» не равно «барин», а значит, по мою заблудшую душу мог явиться кто угодно.
— А вчерашний-с, — загудел Аскольд. — Вона, чемоданчик-с привез, я его Тимохе приказал в вашу комнату-с отнести, а то еще чего передать вам-с лично-с хочет.
Это всего лишь возница — или переодетый возницей жандарм. Я кивнула и быстрым шагом отправилась к парадному входу.
Самое, наверное, малолюдное место. И еще в зале что-то обманчивое, как в сказках: есть в замке кто-нибудь? Если да, то лучше, пока не поздно, сбежать, ничего доброго тебя тут не ждет. Но в фильмах и книгах герои перли как танки напролом, и ведь редко причина подниматься по лестнице была у них стоящей.
Возница мне обрадовался, как супруге или сестре. Было бы у него желание, обнял, но он играл свою роль, а я — свою.
— Пожалуйте, Софья Ильинична, — громко говорил он, распахивая передо мной дверцу. — Позвольте, подсажу вас, а то купец ждет уже, да и в кассу после заехать надобно!
Какая лавка, какая касса? Бросив взгляд на двери академии, я увидела: Аскольд немигающе смотрит на нас.
