Всего-навсего иголка, торчащая из мотка ниток, но следует быть осмотрительней, девчонка могла играться в серьезные игры, подозревать, что в ее жилище кто-то явится, и натыкать игл, возможно, отравленных… чушь! Или нет, в эти времена ядами травили крыс и жен. Но где ей хранить ценности, кроме как не среди нижнего белья?
Но открытия мои были так себе по значимости. Я с досадой швырнула обратно в коробку очередные панталоны, захлопнула крышку. Все, что скрыто от посторонних глаз, держится на честном слове, все штопано-перештопано, порой даже нитками, не подходящими по цвету.
Зато все, что помогает пускать пыль в глаза, как только что пошито. На что ты надеялась, курочка? Что какой-то граф выпадет из кареты, тебя увидев, и поползет за тобой на коленях, умоляя сию же секунду стать его женой?
Я осмотрела шкаф от и до, даже попыталась его отодвинуть, что было полным безумием, и тут же мне заколотили в стену:
— Барышня! Гнева Владычьего побойтесь, ночь на дворе!
Визгливый женский голос перекрыл рев младенца, и я раздосадованно отступила.
Соседка еще раз для острастки стукнула в стену, но разбираться не пришла. Может быть, все же существовали какие-то границы между мной и остальными жильцами этой конуры, хотя я могла быть в гораздо более отвратительном положении как минимум материально.
Сна не было ни в одном глазу, желудок сводило от голода, я начала чувствовать холод, но я не успокоилась, пока не обследовала всю комнату от и до и даже, почти отчаявшись, не поднесла первую попавшуюся книжку к лампе и не проверила, нет ли пометок.
Ничего, никакой информации, вся моя жизнь — чистый лист, и не знаю я ничего кроме того, что меня бросили родители, у меня долги и платить мне нечем.
Что если к заговору я непричастна, подумала я, садясь на холодную, влажную кровать, и Ветлицкий сам не поверил своей удаче, когда я согласилась на предложение, а не встала в позу оскорбленной невинности? Или когда тебе сперва показывают палача, соглашаешься на все что угодно?"
"Я поднялась, подошла к печке, примерила поленца: одно было слишком длинным, второе помещалось как раз впритык.
Я пошарила рукой — дверца не закрывается, и так и оставила. На меня навалились усталость, апатия, скользкий страх, я попятилась обратно к кровати, чувствуя, что на глазах закипают слезы… Эй, эй, разводить сопли не время, какого черта! Я закусила губу до боли — не помогло, я уже рыдала как институтка и дрожащими пальцами расстегивала пуговицы на курточке.
Самое паршивое, что слезы мешали думать.
