От гнили не может быть ничего хорошего.
Вот так. Хотя иногда, когда никто не видит, Стас все-таки смотрит на неё так… Не знаю, словно у него внутри все кислотой заливает, до кости продирает.
Если бы Селена со мной разговаривала я бы, может спросила у неё, что у них стряслось. Но…
Я не существую.
Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Надеюсь, что на вечере они не устроят треш. Почему-то мне кажется, что они что-то готовят. Я предупредила ребят, Коршун посмеялся, сказав, пусть только попробуют.
Ромка ответил, чтобы я не боялась.
Я не боюсь, нет.
Но я еще с вечера чувствую себя неважно.
Мне кажется, я простудилась вчера, когда маму провожала. Выскочила во двор без шапки, вроде тепло было. Мама полетела к папе в Израиль, меня оставили дома под Ромкину ответственность. На самом деле не только Ромкину, его мама обещала моей, что присмотрит за мной, за нами. И Анфиса тоже пообещала держать меня на контроле.
Анфиса стала заниматься с Сашей, и у меня подозрение, что он ей очень нравится. А она нравится ему.
Я сказала об этом Ромке, он только плечами пожал, мол, что в этом такого? А мне почему-то страшно за них. Саша такой… гиперответственный. А Фис… мне кажется, она боится обжечься. Как когда-то обожглась с женихом. Он ведь бросил её, узнав, что она получила серьёзные травмы и возможно не сможет встать на ноги. Хочется, чтобы у Анфисы и Саши все было хорошо, ну, если там реал есть интерес друг к другу, есть чувства.
Раньше я думала, что буду страдать, если Саша найдет себе другую, забудет о Сонечке.
А сейчас я так ясно и чётко понимаю ее слова. Надо жить! И я буду счастлива, если Сашка сможет жить полной жизнью. Он не забудет о Соне, он всегда будет помнить, но у него есть право на счастье!
У всех есть право на счастье!
******
Завариваю чай с малиновым вареньем.
Тридцать семь и семь. Вроде не много. Но я чувствую себя реал очень хреново. Дико.
Тело ломит. Наверное, я не должна идти, еще заражу кого-нибудь.
Но у меня нет ни кашля, ни насморка. И очень хочется надеть красивое платье.
Подхожу к шкафу, открываю, смотрю на мой наряд.
Телефон вздрагивает.
И сердце резко до боли сжимается словно в кулак.
- Любимая, ты как?
- Всё отлично.
- Хорошо. Я заеду за тобой в шесть, ок? Сейчас едем ставить аппаратуру, потом репетиция, все наладим и я к тебе, да? Будешь готова?
- Буду, конечно.
- Лер, все хорошо?
- Да, а что? – дрожу, боюсь, вдруг он поймет, что что-то не так.
- Скучаешь по маме? Как она долетела?
- Всё в порядке, папа встретил.
