Зачем это всё? Зачем говорить такие вещи? Сделать больно? Но ведь если любишь, то не хочешь делать больно, да?
- Таш, тебе надо… учиться любить, что ли… Я пойду. Душно.
Рядом с ней душно. Вообще становится слишком жарко. Пора домой. В Москву.
Приезжаю ночью. Думал, все будут спать. Но мои братья меня ждут. Коршун. Да Винчи.
Хорошо иметь друзей. Таких вот. Настоящих.
- Она приехала тоже. Селена её видела. Ни с кем не общается.
- Хорошо. Спасибо.
- Ты хоть объясни, Тор, что у вас стряслось?
- Мне бы кто объяснил…
- Завтра последний звонок.
Придёшь?
Киваю. Приду.
Дрожу под ледяным душем. Потом согреваюсь теплым. Завтра я увижу мою мышку.
И никуда больше… Чтобы она не сказала. Никуда!
Синий строгий костюм, белая рубашка, красный галстук и белые кроссовки. Я пижон.
Блин, я даже волосы укладываю! Красавчик.
Мама с круглым уже приличным животиком улыбается, но я вижу, что она в напряжении.
- Всё будет хорошо мам.
Сегодня они тоже идут в школу. Как же, посмотреть, как для их малыша прозвенит теперь уже последний звонок.
Только я попросил их приехать чуть позже, к началу."
"Сам же иду раньше. Оленька нас собирает. Лера тоже должна прийти. И… я хочу поймать её раньше. Я вижу её бредущей по аллее. Идет, глядя перед собой. Похудела. Но загорела.
Невозможно красивая. И такая… неземная. Подуешь – улетит.
Она видит меня и…
Не летит мне навстречу. Не раскрывает объятия. Она замирает.
И бледнеет…
- Лера…
- Привет.
- Привет.
- Ты… как ты?
- Нормально. А ты?
- Плохо. Я… я не могу без тебя, Лер.
Молчит. Она молчит и смотрит так… как будто сквозь меня…
- Лера, - хриплю, голос садится от ужаса. Я до конца не верю, что всё вот так…
- Ром, мне надо идти. Меня ждут.
- Лера, пожалуйста, давай поговорим, а?
- Ром. Не надо. Больно очень, понимаешь? Больно…
Не понимаю. Я не понимаю! Не понимаю и не хочу понимать! И не могу!
Лера!
- Лера! – ору, ору как сумасшедший, пытаясь остановить, затормозить, я сам с места не двигаюсь, словно булавкой пришпиленный, чёрт, не помню, когда я плакал, кажется очень давно, в другой жизни, но сейчас… Мне не стыдно.
Потому что я не могу! – Лера!
Её спина, такая узкая, такая хрупкая… и этот позвонок торчащий, и золотистые волосы колечками над ним…
Уходит. Она от меня уходит. И в этом виноват я. Только я. Один.
Всё.
Мир остановился для меня. Он… кончился. Всё померкло. Всё остыло, замёрзло… ничего. Только противный скрип качелей, на которых сидит какая-то тощая девица в огромных наушниках.
Аут.
