Положив друг на друга лапки и головы, вздрагивают и фыркают во сне, прижимаясь плотнее. А стоит лишь погладить, расслабляются, вытягивая лапки и забавно зевают, щелкая о нёбо язычком."
"Вот так сейчас выглядели три сестры, а мы как ошалевшие, стояли и разглядывали эту кучку персонального счастья. Мари, притиснутая к самой стенке, обнимала рукой лежащую с краю Кристину, положив подбородок на макушку, пристроившейся в серединке Дэл.
Кристина, примостив голову на согнутую в локте руку, в другой переплетя пальцы держала руку Дэл, уткнувшуюся ей в шею.
Девчонки сопели заложенными от слез носами и иногда вздрагивали, вероятно продолжая переживать личное потрясение теперь уже во сне. Да уж, слишком много стресса…
– Разбирайте своих, – улыбнулся я, отступая в сторону, и Эрик первый шагнул вперед.
Аккуратно поднял Кристину на руки, и когда она встрепенулась, забормотав что-то сквозь сон, прижал плотнее и, успокаивающе зашептав ей что-то на ушко, вынес из комнаты.
Ден, подойдя следом к кровати, накрыл Дэл краем свисающего покрывала и, осторожно вытянув второй край из-под Мари, закутал Дэл, как ребенка.
Просунув под сверток руки, поднял и прижав к себе, вышел в коридор, где его уже поджидал Егор.
Выпроводив брата с драгоценной ношей на руках и ухмыляющегося Егора, закрыл дверь и вернулся в спальню. Осторожно лег на кровать и, притянув к себе Мари, обнял и прижал к себе вплотную.
Она, протяжно выдохнув, обняла меня рукой и уткнулась носиком в шею.
Лежал тихо, стараясь не разбудить, но спустя какое-то время Мари проснулась сама. Шумно вздохнула, зашевелилась, отстранилась, глядя на меня рассеянным взглядом, а потом улыбнулась, рассеивая мои последние страхи по поводу произошедшего сегодня разговора.
– Привет, – на выдохе прошептал я и провел носом от подбородка по скуле к волосам, вдыхая ее запах, – Как ты?
– Спасибо, – хрипло отозвалась Мари, замирая от моих манипуляций.
– За что? – отстранившись, удивленно посмотрел в ее чуть опухшие от слез, но еще больше любимые глаза.
– Когда бы я еще узнала такое, – поморщившись пробормотала она, – Они столько лет скрывали.
– Твой отец давно хотел раскрыть правду, – поделился я главным, что вынес из нашего с Богданом разговора, – Но твоя мать боялась, что вы не простите.
– Хотел бы, давно рассказал, – заворчала Мари, утыкаясь носом мне в грудь, – А так получается, он как будто не желал меня знать.
