Но я не готова с тобой играть, ты понимаешь?
Руслан меняется в лице и отшатывается так, словно я его ударила. Я делаю к нему шаг, но он вновь отступает.
– Снежная, значит вот как ты обо мне думаешь, – выдыхает с царапающей обидой.
– Как?
– Я тоже для тебя влюбленный желторотый недоумок?
– С ума сошел? – я искренне удивляюсь. – Я такого не говорила!
– Поздно, Снег. Ты не хочешь меня.
– Господи, Руслан… Как с тобой сложно!
– Скажи, да или нет!
И прежде, чем я успеваю ответить, Марджанов разворачивается и уходит.
Срывается на бег, и бесполезно, что я ему кричу вслед:
– Руслан, стой! Руслан!
Но он отвечает за меня сам, оставив стоять одну с его подарком в руке…
***
Я возвращаюсь домой и захожу в пустую квартиру, вдруг уронив ключи из ослабевшей руки на пол. Подняв их, снимаю шапку и задерживаю на себе взгляд, увидев в зеркале прихожей свое отражение – худую, бледную девчонку, растерянно замершую на пороге то ли своего дома, а то ли взрослой жизни, уже опустившую на плечи тяжелые крылья сложности.
Мне вдруг кажется, что этой жизни во мне стало еще меньше, и я прикладываю ладонь к прохладной щеке в надежде ощутить тепло. Хоть что-то живое и обнадеживающее, что подскажет мне, не наделала ли я сама сегодня ошибок?
Брата дома нет, скорее всего Ромка проводит время с друзьями, а значит, можно не торопиться с ужином.
Я раздеваюсь, закрываю шкаф и иду на кухню. Не спеша разбираю рюкзак, кладу продукты в холодильник, но успокоиться не получается и согреться тоже.
Мысли все время возвращают меня к Руслану и разговору с его матерью. И сердце болит так, что приходится выпить вместо привычной дозы лекарства двойную, и целых полчаса просидеть в гостиной, откинув затылок на высокую спинку кресла.
Тоже мне невеста. Подарок с пороком. Достанется же кому-нибудь такое счастье.
Представляю, как расстроился бы Рыбкин, узнай, что я с изъяном и вовсе не такая идеальная, как он себе придумал.
И представляю, как удивился бы Марджанов, расскажи я ему сегодня, какие ошибки он потом захотел бы исправить, если бы я сказала «да». Надолго бы его любви хватило?
Я медленно вздыхаю, открывая глаза, и смотрю в угол полутемной комнаты.
А моей любви, если бы я разрешила себе поверить, что для нас все возможно? И неважно, что сказала его мама и думала я сама. Если бы моей тайны не было, я бы ее не слушала.
