От имени родственников покойного, во исполнение его последней воли, он взял на себя раздачу прощальных подарков[28]. Хонда-сан оставил инструкции, расписанные до мельчайших деталей.
«Судя по его подробному и обстоятельному завещанию, он предчувствовал скорую кончину. В завещании сказано, что он счел бы за счастье, если бы Вы, господин Окада, приняли одну вещь в память о нем, – писал Мамия. – Могу представить, как Вы заняты, господин Окада. Но, согласившись в соответствии с волей покойного принять скромный подарок, что будет напоминать Вам о нем, Вы доставите огромную радость мне, его товарищу по оружию, которому осталось жить совсем немного».
В конце письма стоял адрес, по которому его автор остановился в Токио: район Бункё, Хонго, 2‑й квартал. Он жил еще у какого-то Мамия – видимо, родственника.
Я сел писать ответ за столом в кухне, решив изложить его на открытке – коротко и по существу. Однако стоило взять ручку, как оказалось, что нужные слова выходят из-под пера с большим трудом. «Я имел счастье быть знакомым с господином Хондой и многим ему обязан.
Когда я получил от Вас известие о том, что его больше нет, на меня нахлынули воспоминания. У нас была очень большая разница в возрасте, и знакомство наше продолжалось всего один год, но было в этом человеке что-то, глубоко трогавшее сердца людей. Откровенно говоря, я никак не ожидал, что господин Хонда вспомнит обо мне и оставит для меня прощальный подарок. Не уверен, что я достоин этой чести, но если такова его воля, я, конечно же, с почтением приму этот дар.
Буду рад, если Вы свяжетесь со мной в любое удобное для Вас время».
Написав это, я опустил открытку в ближайший почтовый ящик и произнес вслух:
Смерть – единственный путьДля тебя плыть свободно.Номонхан.Кумико вернулась домой почти в десять вечера. Она позвонила около шести предупредить, что снова задержится и перекусит где-нибудь в городе. Предложила, чтобы я ужинал один. «Прекрасно», – сказал я и приготовил себе что-то на скорую руку. После еды опять взялся за книгу.
Потом пришла Кумико, ей захотелось пива, и мы вместе выпили бутылочку. Вид у нее был измученный. Жена уселась за кухонный стол, подперев щеку рукой, и слушала меня, почти не отвечая. Казалось, она думает о чем-то своем. Я сказал, что умер Хонда-сан.
– Неужели? – откликнулась Кумико со вздохом. – Впрочем, он был уже старый и почти совсем глухой. – Но услышав, что Хонда оставил мне подарок, она так удивилась, будто что-то вдруг свалилось на нас с неба.