Может, нет у этой истории определенной, законченной формы и она живет, видоизменяясь и разрастаясь, как бывает, когда рассказ передается из уст в уста.
По стечению обстоятельств или какой-то иной причине «Заводная Птица» в истории Корицы обладала могучей силой. Не все, а лишь особые люди слышали ее голос, который вел их к неминуемой гибели. Воля человека ничего не значит, как и думал всегда ветеринар. Люди – как заводные куклы на столе – не имеют выбора. Повернешь ключик на спине, заведешь пружинку – и они будут двигаться как положено, пойдут куда надо.
Почти на всех, кто находился поблизости, когда кричала эта птица, наваливались разные несчастья. Кто-то пропал, многие погибли. Просто свалились со стола.
Корица наверняка знал содержание моего разговора с Нобору Ватая. Знал, и о чем несколькими днями раньше мы говорили с Кумико. Компьютер был для него открытой книгой. Он подождал, когда мы с Нобору Ватая закончим разговаривать, и подсунул мне «Хроники Заводной Птицы». Ясное дело, что это не случайно. Корица запустил свой компьютер с совершенно очевидной целью и показал мне одну историю, а заодно намекнул, что у него таких историй – целая куча.
Я прилег на диван и стал смотреть в потолок полутемной «примерочной». Глухая, гнетущая ночь обступала со всех сторон, тишина давила, больно сжимая грудь. Белый потолок нависал над комнатой, словно толстая ледяная шапка.
У меня и у безымянного ветврача, приходившегося Корице дедом, оказалось на удивление много общего – синяя отметина на лице, бейсбольная бита, крик Заводной Птицы.
Еще лейтенант в истории Корицы… Он напомнил мне лейтенанта Мамия. Мамия служил в штабе Квантунской армии в Синьцзине в то же самое время. Правда, он никогда никем не командовал, а был приписан к картографическому отделу; после войны его не повесили (судьба вообще отказала ему в смерти) – он только потерял руку на фронте и вернулся в Японию. Но все равно я никак не мог избавиться от ощущения, что казнью китайцев командовал именно лейтенант Мамия. По крайней мере, не было бы ничего удивительного, если б это в самом деле был он.
"
"Потом еще проблема с бейсбольными битами. Корице известно, что в колодце у меня есть бита. Выходит, бита, как и Заводная Птица, перекочевала в его историю, вросла в нее. Пусть так, но все равно с этими битами не все так просто. Парень с чехлом от гитары, набросившийся на меня с битой в подъезде того заброшенного дома… В баре, в Саппоро, он устроил шоу со свечой, принявшись поджаривать на ней ладонь.