Хотя не встреть я тебя здесь, у этого заброшенного дома, – может, ничего бы и не было. В школу бы я точно не вернулась. Так бы и путалась во всей этой чертовщине. Выходит, ты мой благодетель, Заводная Птица, – сказала Мэй. – Да и тебе от этого какой-то прок был, так ведь?
Я согласно кивнул головой. Давненько, однако, меня никто не хвалил.
– Пожми мне руку, – попросила Мэй.
Я пожал смуглую ладошку девчонки и еще раз отметил про себя, какая маленькая у нее рука. Почти детская.
– До свидания, Заводная Птица, – снова проговорила Мэй.
– Почему же ты не поехал на Крит? Почему не сбежал отсюда?
– Но я же не ты. Не могу выбирать, на что делать ставку.
Мэй убрала руку и уперлась в меня взглядом, точно рассматривала какую-то диковину.
– До свидания, Заводная Птица! Увидимся когда-нибудь.
Дней через десять заброшенный дом полностью разобрали – на том месте теперь красовался голый пустырь. Дом исчез как по мановению волшебной палочки. От колодца тоже следа не осталось – засыпали, сровняли с землей.
Свели под корень деревья и цветы в саду, статую птицы увезли куда-то – наверное, на свалку. Может, для нее это и лучше. Простую изгородь, отделявшую сад от дорожки, заменил глухой высокий деревянный забор, за которым ничего не было видно.
Как-то вечером в середине октября я пошел в муниципальный бассейн поплавать. В тот час там никого не было, я оказался единственным посетителем. В воде, как мираж, предо мной возникла странная картина. В бассейне, как всегда, приглушенно звучала музыка.
Что-то из старых вещей Фрэнка Синатры – то ли «Мечта», то ли «Девчонка в голубом». Не вслушиваясь, я медленно, раз за разом, проплывал двадцатипятиметровку туда и обратно. Тогда и явилось это видение. Или, может быть, откровение на меня сошло.
Я вдруг обнаружил, что нахожусь в огромном колодце. Плаваю не в бассейне, а в колодце с тяжелой и теплой водой. Я совершенно один, плеск воды со всех сторон кажется каким-то необычным, не таким, как всегда.
Я остановился и, спокойно покачиваясь на воде, не торопясь, огляделся, потом перевернулся на спину и посмотрел вверх. Вода держала на поверхности, не требуя от меня никаких усилий. Все тонуло в густом мраке, лишь наверху, прямо надо мной, рисовался четко очерченный круг неба. Но, как ни странно, страха не было. «Что ж, колодец как колодец, я тут плаваю. Само собой, ничего особенного». Скорее было удивление, которого прежде я не чувствовал.