Книга Хроники Заводной Птицы — читать онлайн бесплатно полностью

Потом он медленно начал раздеваться. Зажмурившись, я уткнулась лицом в подушку и ждала, что будет дальше. Оставшись без одежды, он раздвинул мне руки и ноги.

В комнате повисла пугающая тишина, лишь слабо гудел кондиционер. Мужчину почти не было слышно, даже его дыхания я не могла уловить. Он положил ладони мне на спину. Его пенис коснулся моих ягодиц, но все еще оставался мягким.

В этот миг у изголовья кровати зазвонил телефон. Я открыла глаза и взглянула в лицо клиенту, однако он словно ничего не замечал. Прозвонив восемь или девять раз, телефон затих, и в номер опять вернулась тишина.

Крита прервала рассказ и негромко вздохнула. Она смотрела на свои руки и молчала.

– Извините, – сказала она, – можно передохнуть? Вы не против?

– Конечно. – Я подлил себе кофе и сделал глоток. Крита выпила холодной воды. Минут десять мы просидели молча.

– Его пальцы снова задвигались, поглаживая каждый сантиметр моего тела, – продолжала Крита. – Не осталось места, которого бы они не коснулись. Я уже ничего не соображала.

Сердце стучало в ушах, и я подумала: как странно оно бьется – редко, но так громко. Я уже не могла больше себя контролировать и раз за разом вскрикивала в полный голос под его руками. Пыталась сдержать крик, но кто-то другой стонал и кричал за меня моим голосом. Было ощущение, будто все винтики, скреплявшие мое тело, разом развинтились. Я долго лежала ничком в таком состоянии и вдруг почувствовала, как что-то вошло в меня сзади. И сейчас не знаю, что это было. Что-то очень твердое и огромное – и уж конечно не его пенис. Это точно. Я еще тогда подумала: а он в самом деле импотент.

В общем, не представляю, что он в меня воткнул, но мне стало больно – впервые после того, как я хотела покончить с собой. Именно мне, а не кому-то другому. Боль была невообразимая. Ну, как сказать… Как будто что-то разрывало меня изнутри надвое. Но вместе с жуткой болью нахлынуло наслаждение. Наслаждение и боль слились воедино. Вы понимаете? Боль вызывала наслаждение, а наслаждение – боль.

Эти два чувства входили в меня как единое целое. Тело, погруженное в боль и наслаждение, быстро раскалывалось, и я ничего не могла с этим поделать. А потом произошла какая-то чертовщина. Изнутри, из разверзшейся плоти, протискиваясь, выбиралось нечто, чего раньше я никогда не видела и не касалась. Большое оно было или маленькое – не знаю, но оно было мокрым и скользким, как только что родившийся ребенок. Абсолютно не представляю, что это было.