– Я увидел, что в твоей корзинке для вязания мало ниток и они только черные да коричневые… – едва разборчиво пробормотал себе под нос смущенный адепт, когда Тина в порыве благодарности сжала его ладонь.
Цветная пряжа была дорогой, и экономная северянка не могла тратить свои сбережения на простое увлечение, от которого было мало проку.
Тина и не заметила, с каких пор все ее мысли начал занимать угрюмый адепт с красивыми раскосыми глазами необычного зеленого цвета с золотистыми крапинками. Ночами она подолгу не могла уснуть, вспоминая его кривую полуулыбку, манящий запах дождя и крыжовника и приятный голос с необычным акцентом.
Нора же плевалась ядом каждый раз, когда Тина, сама того не замечая, заводила разговор о Закарии.
– Из такого обилия красивых, щедрых, добрых и умелых в постели мужчин ты выбрала самого нелюдимого, грубого мужлана со скверным характером? Да старая кочерга, которой меня колотила мать за распутство, и та нежнее, чем этот иноземный кретин! – возмущалась она, когда на ее прямой вопрос о симпатии к Закарии Тина, густо краснея, кивнула.
Но Тине было все равно на сетования подруги. Она знала, что Закария не такой, каким его видели другие. Ей он позволял видеть другую сторону себя – мягкую, чуткую и очень добрую.
День уже клонился к закату, и Тина в трепетном волнении ожидала заветного тихого стука в дверь.
Нора ушла часом ранее, небрежно бросив перед уходом, чтобы Тина не ждала ее ночью, и закрыла дверь изнутри. Внимательная подруга заметила, что в ее отсутствие Тина всегда запирала дверь, в глубине души опасаясь, что в крыло для прислуги может забрести кто-то из стражников царевича.
Когда Нора ушла, Тина начала суетливо прибираться в комнате. Она долго стояла перед зеркалом, выбирая в своем скромном гардеробе наряд, пока не остановилась на платье персикового цвета с вышивкой на груди, которое ее мама сшила ей на пятнадцатилетие. Ее фигура и рост не изменились с того времени, и платье село идеально, подчеркивая тонкий стан.
Тина покрутилась вокруг своей оси несколько раз, а затем, совсем осмелев, распустила волосы и откинула их за плечи.
В отражении на нее смотрела девушка с сияющими глазами, нежным румянцем на щеках и открытой улыбкой. Ее можно было бы назвать милой, даже симпатичной, если бы не одно «но». Уродливый длинный шрам, начинавшийся на скуле возле уха и уходивший к шее.
Трепетная улыбка померкла, а ее взгляд потух.
