– Что за чушь! Кай бы никогда…
– Простолюдинам невдомек, насколько мы были дружны, – оборвал ее Дирк. – Ни у кого из нас даже мысли не возникало завидовать Герольду, а уж тем более… – Он нахмурился, а Аврора крепче сжала край колыбели, чтобы не выдать дрожи в руках. – Но давай не будем о плохом. Расскажи мне, как ты?
Райнер снова уснул, и Аврора оставила колыбель в покое. Она потерла озябшие пальцы, пытаясь их согреть. Ей отчего-то было холодно, несмотря на горящий в камине огонь.
– Как видишь, держусь. – Она попыталась выдавить из себя подобие улыбки.
– Ты любила его?
Аврора хотела ответить, что любит его до сих пор, что будет любить его вечно, но слова застряли в горле, раздирая его в безмолвном крике. Она просто кивнула в ответ, но взгляд Дирка дал ей понять, что он заметил, сколько боли, тоски и не выплаканных слез было в этом кивке.
Он мягко сжал ее плечо.
– Я скучал по тебе, Ави.
Так он называл ее в далеком детстве, потому что сильно картавил и не мог выговорить имя целиком. И это короткое слово пробило брешь в плотине хладнокровия и стойкости.
Громкий всхлип нарушил воцарившуюся тишину.
Дирк подался вперед и обнял ее, крепко прижав к груди. Аврора обхватила его за шею, уткнулась лицом в братское плечо и горько расплакалась.
– Мне очень жаль, сестренка, мне так жаль, – утешал он ее, гладя по спине и покачиваясь из стороны в сторону.
К тому времени, когда она немного успокоилась, Нора принесла обед. Они принялись за трапезу и более не возвращались к этой теме.
Дирк рассказывал о своих успехах в обучении корабельному делу, о том, что хочет путешествовать по всему миру.
Признался, краснея от смущения, в первой серьезной влюбленности к дочери лорда Торна – одного из советников дяди Дайна. Он не попрекал Аврору за редкие письма домой, не упоминал о смерти Герольда и тактично умолчал о том, что Рэндалл отказался выдавать Тину Иразу и казнил ее в Аэране. Аврора была благодарна за это.
– Ты бы видела близнецов! Они так вымахали, что скоро обгонят нас с Каем. Ян даже бороду отпустил, а у Кира голос в точности как у отца, такой же зычный, командный, – оживленно рассказывал Дирк о братьях, с аппетитом вгрызаясь в мягкое тесто тыквенного пирога.
– Я обязательно наведаюсь в Колдхейм, когда Райнер подрастет.
Аврора понимала, что рано или поздно должна будет проведать семью.
Услышав ее слова, Дирк помрачнел. Он тщательно пережевывал пирог, намеренно избегая взгляда сестры. Аврора могла рукой нащупать повисшее в комнате напряжение.
