– У вас уютно. – Взгляд адепта, казалось, изучал каждую деталь в комнате.
– Спасибо.
– Это твое место. – Он указал на аккуратно застеленную кровать сбоку от двери, на которой не было ничего, кроме корзинки с вязанием, в отличие от соседней кровати у окна, где лежали разноцветные подушки, старая тряпичная кукла и книга с потрепанным корешком."
"Тина кивнула и подошла к камину. Набрала в чайник воды и повесила на железную перекладину над огнем.
– Не стесняйся, бери стул и присаживайся. – Она подошла к столу, расположенному между кроватями, и начала доставать из навесного шкафчика кружки и ложки.
Закария тем временем снял обувь, повесил куртку на гвоздь у двери и прошел к столу. На нем была надета облегающая черная кофта с рукавами до локтей, и, увидев его худые, но жилистые и сильные руки, покрытые черными узорами, Тина тяжело сглотнула.
Он сел на табуретку и, прислонившись спиной к стене, посмотрел на Тину изучающим взглядом.
– Ты часто бываешь на кухне у Поппи. Я не раз видел, как ты возилась с тестом.
Тебе это нравится?
Тина вытащила с полки тарелку с ароматным печеньем и поставила в центр стола.
– Да, меня это успокаивает. И я люблю запах выпечки.
– Я тоже, – тихо отозвался Закари.
Когда вода закипела, Тина заварила травяной чай и разлила его по чашка. Затем заняла место напротив Закарии и взяла одно печенье. Адепт последовал ее примеру и надкусил хрустящее сладкое тесто.
– Тут есть изюм? – растерянно спросил он с набитым ртом.
– Да. – Тина нервно пригладила волосы.
– Забыла сказать. Ты не любишь изюм?
Закария медленно жевал печенье, стараясь тщательно распробовать вкус, но потом запихнул остатки в рот и сделал большой глоток обжигающе горячего чая.
– В усадьбе моего отца был виноградник, – тихо поведал он и взял с тарелки второе печенье. – Я терпеть не мог свежий виноград. – Его глаза заволокло пеленой воспоминаний, а на губах появилась грустная полуулыбка. У Тины перехватило дыхание от того, настолько красив он был в это мгновение.
– Мама часто пекла печенье, и ни одна служанка не могла приготовить его так же вкусно, как она, – продолжил он незнакомым дрожащим голосом. – Она всегда добавляла в тесто изюм, а я даже не догадывался, что изюм – это высушенный виноград. Мы собирались всей семьей под навесом из виноградника и пили чай с маминой выпечкой. И я, уплетая за обе щеки печенье с изюмом, смело утверждал, что от этого виноградника только одна польза – под ним можно спрятаться от солнца.
