Тристан понял, почему он пил всю дорогу до Фортиса и не явился на собрание, и у него в груди поселилось неприятное чувство вины. Он опустился на пол рядом с братом. Он лихорадочно подбирал слова, но не знал, с чего начать. Тристан никогда не был дружен с Уиллом, считал его мямлей и рохлей, что хвостиком носился за Рэндаллом. Но, несмотря на пренебрежительное отношение, он беспокоился за младшего брата. И, вероятно, даже любил.
– Уилл, послушай, – неуверенно начал он.
– Расскажи все с самого начала, – перебил его Уилл усталым голосом.
– Нечего рассказывать, между нами ничего не было. Она была совсем юной девочкой и решила, что влюбилась в меня всего за несколько дней знакомства. – Тристан намеренно лгал, чтобы хоть как-то облегчить его боль.
– Она написала тебе накануне нашей свадьбы, – процедил Уилл голосом, дрожащим не то от гнева, не то от слез.
– Мы случайно встретились в саду. И, – он с трудом подбирал слова, – я по пьяни наговорил ей глупостей про чувства. Ты ведь знаешь, как девушки бывают мнительны, особенно перед свадьбой.
Она любила тебя, Уилл. Всегда любила. Она выбрала тебя, родила тебе сына. Не оскверняй ее память сомнениями.
Уилл сипло засмеялся. Смех был рваным, тихим, неуверенным.
– Сперва погиб Рэндалл, хотя обещал всегда быть рядом и помогать мне. Потом меня бросила Анна. А теперь я узнаю, что она лгала мне, как и все вы. – Он встал и попятился от Тристана. – Она предала меня. И не абы с кем, а с моим родным братом!
Тристан поднялся на ноги следом за ним.
– Уилл, все не так, послушай…
– А ты тоже хорош, – продолжил он, не дав Тристану договорить.
– Украл у меня Анну. Неважно, что она никогда не любила меня по-настоящему, хоть и была моей женой. А теперь околачиваешься вокруг Авроры.
Дело принимало скверный оборот.
– Аврора мне как сестра. У меня и в мыслях не было…
– Да плевать мне на Аврору! Можешь хоть в ее спальне поселиться! Но Анна… моя Анна…
Тристан глубоко вздохнул. Он пытался быть хорошим, заботливым братом, который обещал Анне помогать Уиллу.
Он пытался облегчить его боль. Но он никогда не отличался терпением. Мягкость и созидание не были его добродетелями.
Уже в следующую секунду Тристан сжимал горло брата, припечатав того к стене. Уилл пытался ослабить хватку на шее, хватая ртом воздух.
– А теперь послушай меня, ты, утопающее в жалости к себе ничтожество. Анна искренне любила тебя, а ты оскверняешь ее память из-за жалкого письма, которое она написала на эмоциях, нервничая перед свадьбой.
