Пустые глазницы рогатого черепа, висевшего над дверью, горели красным светом, и из них вытекала кровь.
– Ты не просто лишен памяти, – потусторонним голосом заговорил Нухем, – твоя душа раздроблена, неполноценна.
Инео не мог пошевелиться. Тело онемело, и он стоял как вкопанный посреди душной темной комнаты, пока под ногами бушевало море. Ему стало по-настоящему страшно.
– Что тебе от меня нужно? – с трудом вымолвил он. Горло сдавило, будто он захлебывался под толщей воды. Звуки барабанов сменились рокотом морских волн.
– Ты не обретешь покоя, пока не сыщешь вторую часть души. Ты сойдешь с ума от тоски, если не вернешься к ней – к своей душе.
– Хватит! Пожалуйста! – В глазах Инео потемнело, и ему казалось, будто он барахтается в бушующем море, хотя стоял перед Нухемом. – Прекратите!
– И она тоже погибнет без тебя. Ведь ты забрал с собой часть ее души. Слишком древняя магия связала вас, и вы оба погибнете, если не воссоединитесь.
Инео замер. Слова Нухема вынудили его забыть про ту роковую ночь кораблекрушения и пробудили более первобытный страх – страх за нее.
– Как мне отыскать ее? – в отчаянии спросил он.
Внезапно барабанная дробь стихла, зрение вернулось. Нухем больше не сжимал его руку и смотрел с сочувствием.
– Не отыщешь, пока не вспомнишь.
– Я пытался вспомнить… Я ничего о себе не помню. Помогите мне вспомнить, – взмолился Инео. – Прошу, помогите.
Нухем покачал головой.
– Я бы помог тебе, если бы мог. Но я лишь провидец, вижу лишь то, что сокрыто в твоей ауре. Твои воспоминания где-то далеко.
Я не чувствую даже их отголосков. Только Творцу известно, где они спрятаны. Или в ком…
– Я не понимаю… – Инео снова почувствовал слабость. Его ноги подкосились, и он осел на пол. – Что со мной? – тихо спросил он, прежде чем его объял мрак.
– Эй, парень, что с тобой? Очнись!
Инео услышал над ухом незнакомый мужской голос. В течение нескольких мгновений он не понимал, где он и что произошло. Затем почувствовал вкус песка на губах, боль в голове, и открыв глаза, обнаружил, что лежит посреди улицы.
Рядом на камне сидел Хлебушек и изучал его зловещим взглядом.
– Где я?
К нему начали медленно возвращаться воспоминания, и сердце затрепыхалось от волнения. Он сел на земле и огляделся по сторонам."
"Перед ним стояла та самая лачуга Нухема, вот только на крыльце вместо высушенных звериных голов висели связки цветочных луковиц. На крыльце сидел круглолицый, седовласый старик с длинной бородой и приветливо улыбался, демонстрируя белоснежные зубы.
