И теперь за чашкой вечернего чая с клубничными пирожными обговаривали угощения для гостей.
От беседы отвлек волнительный мужской баритон, что прошелся по спине жарким ветром.
- Вы чудесно потрудились, госпожа Летта. Замок заметно преобразился. Я искренне вам благодарен.
Я на секунду замерла, а затем оглянулась.
В простенькую кухню для прислуги вошли Эван и Уолес Дорман.
Князь был в элегантном светлом камзоле, его длинные белоснежные волосы, сплетенные в косу, покоились на мускулистом плече.
Один взгляд в серебряные глаза и в душе вспыхнула щемящая нежность. А тело, помня искусные ласки, что дарили крепкие мужские пальцы и уверенные теплые губы, содрогнулось в приятном ознобе. На моих губах мелькнула улыбка, и тотчас померкла – стоило столкнуться с ледяным взором городского главы.
- Ваша Светлость, - избегая прямого взгляда на Дормана, поднялась из-за накрытого стола, - добрый вечер.
Эван приветливо кивнул, жестом позволил прислуге расслабиться, а после достал из кармана стопку писем.
- Добрый, Летта. Надеюсь, бал состоится в условленный срок?
Приглашения, как видите, уже готовы. Господин Дорман любезно согласился вручить их каждому адресату лично.
- Конечно, Ваша Светлость. Это сущий пустяк, - с лицемерной покорностью подал голос интриган, забирая из рук князя внушительную стопку писем. – Напомните, мадам, когда торжество?
- В эту субботу, - холодно ответила.
Замок был еще не готов: многое требовало доделки; третий этаж и чердак, как и подвальные помещения – я еще даже не обследовала, но затягивать с празднованием Новогодья, которое к слову давно наступило, не хотела.
- Чудно, - расплываясь в зверином оскале, Дорман без стеснения пожирал меня плотоядным взглядом.
Он даже смутно не представляет, кем на самом деле я прихожусь
Хозяину Северного княжества, и какие крепкие узы с недавних пор связывают меня и господина-дракона.
- Что ж, мне пора возвращаться в Дубор.
Еще увидимся, Летта, -
фамильярно бросил Уолес и вместе с Эваном, который из-за воздействия темного проклятия позабыл, что между нами случилось прошлой ночью, исчез из кухни.
Я бессильно рухнула на жесткий стул.
Ненависть доверенного князя сменилась к моей персоне нездоровым интересом. Уж не знаю, радоваться этому или печалиться. Когда он вместе с сестрицей-ведьмой пытался от меня избавиться, хотя бы всё было предельно ясно и предсказуемо.
