Он по деловому прикрикивал на них:
— Сено, сено подальше оттаскивайте. Сенька, лошадь держи, чтоб не убёгла. Да не спите вы, поспешайте, пока всё не выгорело!
Я даже не заметила, как Михайло оказался рядом с этим мужчиной, о чём-то с ним поговорил и привёл его к нам.
— Афанасий-староста соседней деревни. Как увидел зарево, так сразу сюда поспешил узнавать: — Что тут произошло?"
"— Королевский дознаватель, граф Светлов, — назвал себя Димитрий представителю местной власти. — Хозяин таверны хотел ограбить меня, а когда у него это не поучилось, попытался убить.
Свечу на пол уронил, вот дом и загорелся.
— Хех, значит, он сам свою корчму спалил? Поделом! Он мне, зараза, полдеревни споил. Нам урожай собирать, а они в корчму за выпивкой бегут. Сколько раз говаривал: моим не наливать. Хотя бы в уборочную страду! Так, нет же! Жадный — страсть! За полушку удавится! Куда ж его теперь?
— В город отвезём. В городскую стражу уже поступали жалобы на кражи у постояльцев этого постоялого двора.
Я ведь с проверкой прибыл по одной из последних жалоб. Его люди напали на обоз баронессы Снежной. Обоз отбили, но другим, думаю, повезло меньше.
— Слышали мы о таком. Он всё местных себе в подельники сманивал, только я своим наказал: коль узнаю, что с корчмарём связался, из деревни погоню.
В это время, рябая девка с постоялого двора немного очухалась и потащила свой сундук к одной из телег. Михайло подскочил, преграждая ей дорогу.
— А позвольте, барышня, в ваш сундук заглянуть, — вкрадчиво начал он свою речь, и чуть не получил прямо в нос огромным кулачищем.
Девица оказалась не из робких и кулак у неё, видать, тяжёлый — едва увернулся. Пришлось вмешаться Димитрию и тому самому старосте из соседней деревни.
— Что же вы такое ценное в этом сундуке прячете? — не отставал от девки Михайло.
— Приданое там моё. Негоже постороннему мужику на девичьи нижние юбки глаза лупать!
— А если я тебе за это монетку дам? — вмешался в их разговор Димитрий.
Увидев монету, блестевшую во всполохах пламени, девка подобрела и позволила покопаться в своём сундуке. Только ничего интересного мы там не увидели. Как она и говорила: нижние юбки, рубахи, стёганое одеяло и несколько отрезов ткани — всё её богатство.
— А чего ищите-то? — поинтересовалась она, запихивая назад своё добро.
— Бумаги. Видела ли ты, девица, как корчмарь разные бумаги пишет? — Светлов словно гипнотизировал её взглядом.
