Радимир, поставьте их на довольствие и отправьте в Горшечное, там рабочие руки, ох, как нужны! Вот, Сашко обрадуется!
— Я к ним пока двух человек с дружины приставлю.
Ответил Михайло.
— Само собой. Никто и не собирается их без присмотра оставлять!
Вот теперь дошла очередь и до бывшего старосты Ближнего. Не терпелось узнать — он то как в разбойники попал? По словам сельчан, добра, что он вывез, ему бы на всю жизнь хватило.
Всклокоченный и слегка помятый Степан смотрел на своих бывших соседей волком. Кормить его я не велела, сказала только воды дать.
Никакой симпатии я к нему не испытывала. Да и не верю, что он может встать на путь исправления.
— Да что с ним говорить, сдать его властям, и дело с концом! Что на него время тратить? — предложил Михайло.
И вот тогда Степан заговорил. Оказалось, он той памятной ночью, погрузив на три телеги весь скарб, полевыми дорогами отправился в соседнее поместье, где проживал жених его дочки.
Увидев привезённое добро, будущие родственнички приняли его очень приветливо и через несколько дней справили свадебку.
Вот только после свадьбы, молодые, забрав всё наворованное добро, попросили папеньку покинуть их дом. Мол, им и самим тесно.
Степан кинулся к новоявленным родственникам, то бишь к родителям жениха, теперь уже мужа дочери, те его даже слушать не стали, впустив вдогонку собак. Вот так остался он и без дочери и без добра.
Поскитавшись по округе, вспомнил про знакомого корчмаря, у которого частенько останавливался в своих поездках в город. А тот сходу предложил ему вакантное место в банде разбойников.
Вот что тут скажешь? Как говорится, яблочко от яблоньки не далеко укатилось. Дочка оказалась достойна своего папаши.
— Ладно, накормите его, и назад заприте. Потом придумаем, что с ним дальше делать!
Глава 40
Степана увели назад, под замок, пусть посидит, пока не решим, что с ним делать. Оставлять его на своих землях я однозначно не буду. Остаётся или отпустить — но не факт, что он снова не вернётся уже с настоящими головорезами, или сдать властям.
Но это означает в открытую заявить о себе, о недееспособности папеньки, а там или опекун или замуж. А очень не хочется.
Остаётся надеяться, что в голове у папеньки немного прояснится и его можно будет показать посторонним. Он до сих пор упорно ничего не мог вспомнить. В его памяти отложились только несколько самых счастливых лет, проведённых в этом доме вдвоём с Амелией. Даже Питера почему-то не помнил, хотя по рассказам нянюшки очень его любил.
