— Ох, шишка, что твоя слива! Ничего, я тебе мази приложу, как рукой снимет!
Пока нянюшка проводила все эти манипуляции, сестра Лусинда подозрительно посматривала на меня. Узкие губы, сжатые в тонкую полоску, явно намекали на её недовольство. Под этим взглядом я поостереглась расспрашивать дальше, что же на самом деле произошло.
Допив отвар, вернула кружку нянюшке.
— Как ты, деточка?
Сердобольная женщина заглядывала мне прямо в глаза, и я видела, что её забота искренняя. Она, действительно, беспокоилась о моём состоянии, в отличие от сестры Лусинды, которая, фыркнув, отвернулась.
— Всё хорошо, нянюшка, только устала очень, можно я ещё немного полежу?
— Полежи, полежи, деточка.
Меня снова заботливо закутали в жесткое одеяло, которое нещадно кололось, а под голову подсунули большую сумку из грубой кожи, донельзя затёртую и старую.
Свернувшись калачиком, подтянув колени повыше, прикрыла глаза. Мне нужно время, чтобы обдумать и понять случившееся.
Итак, что последнее я помню?
Помню, как расставаясь с подругой Юлькой, едва сдерживала слёзы, как села за руль машины, и поехала в аэропорт.
На повороте, у самого моста нажала на тормоз, вот только педаль провалилась, а машина, набирая скорость под уклон, словно в замедленной съёмке, пробила ограждение и носом вперёд полетела вниз. Как так могло случиться, ведь Андрей только сегодня забрал машину из техобслуживания?
Вспомнились суетливые движения мужа, когда он совал мне в руки ключи, как отводил взгляд. Неужели он? Решил от меня избавиться? Опоздал, милый! Хотя, я бы даже сказала ему спасибо, его стараниями я не буду доживать свои последние дни в страдании и боли.
Осталось понять, где я и что со мной происходит?
На ум приходит два варианта, и первый — я всё же выжила, и сейчас в коме под капельницами вижу очень красочный сон.
Вариант второй, люди не врут, и жизнь после смерти существует. Только моя, почему-то, началась сразу во взрослом теле? Кстати, а сколько мне лет? Нянюшка называет меня «деточкой», но это тело точно не принадлежит ребёнку.
Скорее подростку, судя по тоненьким пальчикам и узеньким ладошкам.
В первом варианте от меня ничего не зависит, и я могу лишь мечтать никогда не приходить в сознание. А вот если меня действительно отправили «на перерождение», то нужно потихоньку подстраиваться под новую жизнь, стараясь не выдать себя. Неизвестно, как тут к таким переселенцам, как я, относятся. В памяти ещё свежи уроки истории о гонениях инквизиции. Вдруг здесь тоже есть что-то подобное.
