Мы с Джанной шли по узким коридорам, дом делился на две части: мужскую и женскую. Первая, как положено, для господина, имя которого мне так никто и не сказал. Отдельно проживали садовники, кухонные рабочие и прочая прислуга.
Пройдя большой зал, попали в гарем. Мне он напомнил общежитие, с той лишь разницей, что всё тут блистало от позолоты и дорогих шелков, полы застелены пушистыми коврами."
"У каждой жены была своя комната, один общий зал, куда мог зайти их муж, помещение для досуга, где девушки вышивали, пели, изучали искусство танца.
Каждая старалась поразить своего господина каким-то умением.
Из гарема был и второй выход – в сад с большим то ли фонтаном, то ли бассейном.
Я с любопытством разглядывала всё это великолепие.
– Будь собраннее, – недовольно пробурчала Джанна, – пойдём, покажу твоё жильё.
Мы прошли мимо комнат жён, там в уголке была небольшая спаленка, где кроме меня жили ещё три служанки разных возрастов, но все одинаково некрасивые.
Я мысленно ахнула, ведь взяли меня сюда именно по этой причине! Неужели я теперь похожа на них? Первая из служанок была огромна как медведь, готова спорить, что она одной левой уложит на лопатки любого мужика. Лицо другой рассекал безобразный шрам, третья была просто стара с висящими как у шарпея морщинами.
– Как тебя зовут? – повернулась ко мне Джанна.
– Мирабелла.
– Будешь Миррой, благородное имя больше не пригодится. Запоминай, к любой госпоже являться по первому зову.
Хоть днём, хоть ночью. Если кто из них пожалуется на тебя, велю выпороть розгами.
– Хорошо, госпожа Джанна.
– Так-то лучше, – женщина вышла из комнаты, а я стояла посреди спальни, не зная даже, куда присесть. Кровати здесь заменяли странные тюфяки.
– Проходи, – похлопала рядом с собой девушка со шрамом, – хозяйки в такой час ещё спят. Меня зовут Дилера.
Я осторожно примостилась на тюфяк и пригляделась к своей соседке. А ведь раньше она была очень красива.
Нежная, напоминающая персик, кожа, большие миндалевидные глаза, пухлые губы, иссиня-чёрные волосы, выбивающиеся из-под платка. Старый уродливый шрам разделил её юное лицо на две половины, застыв на коже красными рубцами.
Девушка не обратила внимания на мой изучающий взор, по всей видимости привыкла к такой реакции окружающих.
– Вон там, – указала она на «медведицу», – Ахсана и бабушка Калима.
– Мирра, – представилась я в ответ.
