– Так-то оно так, – проворчала бухгалтерша, подозрительно глядя на меня бусинками глаз. – Но твоя покладистость подозрительна.
Выбрав сбор из мяты и мелиссы, я засыпала его в пузатый заварочный чайник и наполнила как раз подоспевшим кипятком. Зависла над ароматным дымком, поднимавшимся от воды, и блаженно его вдохнула.
– Дело в том, Марель, что если с тобой гуляет джентльмен, который должен тебя спасти и защитить, то убегать от него с криками «работа-работа», несколько недальновидно!
Про то, что про закрытую лавку я сама вспомнила лишь у дверей, я решила промолчать.
Было очень стыдно, что я настолько забыла о времени, поглощенная общением с магистром. Поцелуями магистра… рассказами магистра…
Из размышлений меня вырвал голос гримуара:
– Весь мой пятибрачный опыт подсказывает, что они там не просто ели! Котик, лапочка, ты же меня любишь?
– Э-э-э, да, – как и все остальные растерялся домовой от такой резкой смены темы разговора.
– Тогда, радость моя, организуй нам, пожалуйста, вкусняшек и одиночество, хорошо? Тут таки необходима чисто женская компания!
– Для чего? – с опаской спросила я.
– Для сплетен, разумеется!
– А если я не хочу сплетничать?
– Ты таки раньше просто неправильно это делала. А надо с удовольствием, – наставительно заявила Книжуля.
А дальше все завертелось!
Я честно попыталась было сбежать на второй этаж с чайником вожделенного чая, так как даже обретение пузатой чашки уже встало на второй план. Но не вышло!
Меня усадили во главе стола, на этом самом столе из ниоткуда появились разнообразные вкусности, а после уже Марель, чинно обвив себя хвостиком, жадно потребовала:
– Рассказывай!
– Ну зачем? – простонала я уже, надо признать, с некоторым лукавством.
Все же в чисто женских разговорчиках на кухне есть своя особенная, ни с чем не сравнимая прелесть. В пансионе я как-то оказывалась за бортом таких вот посиделок, и, каюсь, периодически завидовала особенно сдружившимся девчонкам."
"Но так получилось, что на момент поступления, когда закладывались основные социальные связи, я была слишком занята своей скорбью после гибели родных.
А после возвращения отношения с Лилит и ее окружением так и не стали достаточно доверительными. А с тетей Ханной посплетничать можно было разве что о том, как возмутительно вкусно и не здорово питаются наши соседи.
Так что сейчас мной владело скорее веселое предвкушение, чем смущение от того, что свою личную жизнь я буду обсуждать с мышью и волшебной книгой.
