Может еще кота заведу…
Рей помрачнел, а после процедил:
– Надо сказать, что я в жизни за женщиной не бегал и начинать не планирую. Я и так уже перед тобой расстелился, предложил всего себя, все что я имею. А ты… ты не хочешь понять, что есть то, через что я переступить не могу!
– Как жаль, что и ты не понимаешь, что есть кое-что через что Я не могу переступить… – прошептала я в ответ, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Лицо мужчины превратилось в маску невозмутимости.
– Да, раз так, то, нам нужно перестать видеться.
Но есть одна сложность…
Он прошел к столу и снял с него какой-то странный сверток. Плотная кожа покрытая странными символами, и… четыре замка! На каждой стороне прямоугольного нечто. Рей медленно расстегивал замок за замком, и когда покончил с последним, то в воздухе вспыхнула пентаграмма, которая практически сразу рассыпалась золотыми искрами.
А после магистр достал… Фолиант!!!
На обложке темного гримуара проступили уже знакомые недовольные черты.
Он зевнул, поморгал нарисованными глазками… увидел инквизитора! И проявившиеся было черты пропали, на какое-то время превращая волшебную книгу в самую обычную, хоть и потрепанную временем.
– Зачем ты его принес?!
– Так сложилось, что в том ритуале поток твоей силы снес привязку, которые были выстроены между книгой и темной ведьмой. Притом не просто снес… а заменил. Так что теперь у тебя два гримуара, Адель.
– Нет… – неверяще покачала головой я.
От таких перспектив даже проблемы в личной жизни на какое-то время отошли в сторону.
– Надеюсь ты не совершишь глупостей, Адель. Кстати, видеться нам придется, так как Фолиант привязан к тебе, как я уже упоминал. Обычно святая инквизиция решает эти вопросы очень радикально для ведьмы. И поверь, я дорого купил твою жизнь.
Я нервно сглотнула, поняв, что то, что я очнулась в собственном доме, а не в казематах – большой плюс. Да полно, могла и вовсе не очнуться!
– Так что выздоравливай и осваивайся, – резюмировал магистр.
А после оставил книгу на столе и вышел из комнаты.
Я нервно нашарила стакан с водой на прикроватной тумбочке.
Пока я пила, темный гримуар оказывается решил ожить. Воспарил, нарисовал себе морду и зловеще захохотал. Я от неожиданности чуть ли не выронила чашку с водой. Осторожно положила ее на прикроватный столик и покосилась на темноведьминский талмуд. Сложно будет привыкнуть к ещё одному жителю моей лавки.
