Он рассказывал об улицах и зданиях так увлечённо, что хотелось слушать бесконечно. До флигеля оставалось не так много, лишь пересечь парк, но каким же он внезапно оказался маленьким, хотя площадь его достаточно приличная. Отвлёкшись, я неожиданно споткнулась и едва не полетела на землю, но была подхвачена Кеннетом.
Наши лица оказались так близко.... А губы ещё ближе... Никто не сделал этот шаг первым, мы просто потянулись к друг другу, сливаясь просто в умопомрачительном поцелуе, прерывать который не хотелось даже для того, чтобы элементарно вздохнуть.
Дорожка, да и весь мир неожиданно сузились вокруг нас двоих, напрочь отрезав всё происходящее вокруг, сделав совершенно ничего не значащим. Здесь и сейчас существовали только мы."
"Как мы оказались сперва во флигеле, а потом и в моей спальне, смутно помню. Наши пальцы то соприкасались, то порхали по нашим телам, освобождая их от мешавшей одежды. Томас шустро пробежался по шнуровке на моей спине, сперва ослабив, а потом выдернув шёлковый шнур из люверсов одним резким движением.
Платье спускалось с моих плеч непозволительно долго, буквально плавясь под ладонями, прикасавшимся к обнажающейся коже. Следующим под натиском алчных пальцев пал узелок на лифе, освобождая вздымающуюся от волнения и нетерпения грудь.
Пиджак Томаса был снят и отброшен мною в сторону едва был преодолён порог спальни, следом за ним отправился в полёт шейный платок, а пуговицы на жилете друг за другом пересчитались, каждая о свою петельку.
Шёлковая подкладка без особого труда позволила мне избавиться и от этого элемента одежды, после чего настал черёд рубашки, чей разъезжающийся воротничок открывал путь к восхитительному зрелищу подтянутого тренированного тела.
Юбки поползли вверх, демонстрируя мои ноги, обтянутые чёрными ажурными чулками, которые Томас не обделил своим вниманием. Пока моё декольте осыпали поцелуями, одна мужская рука всё ниже спускала платье, а вторая завоевательски поднималась к бёдрам.
Так чувственно меня ещё ни разу в жизни не раздевали, хотя и я не бездействовала, умело продолжая распалять своими прикосновениями своего партнёра. Мы неистовствали и горели одновременно, упиваясь близостью и чутко откликаясь на каждое движение, каждую эмоцию... Дарили потрясающие мгновения единения, пока обессиленные, но удовлетворённые не растянулись на сбитых простынях, продолжая сжимать друг друга в объятьях.
