Как вспомню всю «радость», которая сопровождает иномирянок, у которых обнаруживается высокий уровень магии, так вздрогну.
Первые полгода на начальную адаптацию, если находился маг, согласный стать куратором, потом предстояло отбыть в закрытый пансион для попаданок с магическим даром выше третьего уровня и провести там несколько лет. Если нет, то сразу. Насколько мне было известно, это заведение представляло собой среднее между монастырём и тюрьмой, если сравнивать с описаниями, которые доводилось слышать в своём мире.
Определённого срока обучения не было, всё зависело от заключения комиссии, основывавшейся на характеристиках, полученных от преподавателей и кураторов. Проблем с обучением у меня никогда не было, а вот характер... Я и сейчас-то нет-нет, да покажу крутой нрав, а одиннадцать лет назад совсем горячая была, могла высказать любому всё, что думаю как о человеке, так и о ситуации. Таких не любят нигде, просто в родном мире всё намного проще. А тут достаточно было просто заявить о недочётах системы, чтобы улучшить качество жизни, как сразу попасть в «чёрный список», а дальше либо пока тебя не сломают до уровня покорности, либо с такой паршивой характеристикой выпустят, что отпетые маньяки рыдать от зависти будут.
Но даже не это меня напрягало.
После выпуска из пансионата следовала автоматическая постановка на учёт в инквизицию, как «условно неблагонадёжной». Да, иномиряне не были какой-то редкостью, но к тем из них, кто получил мощный дар, всё равно относились с некоторым предубеждением, опасаясь если не переворота, то смуты.
Поэтому время от времени меня ждали бы вызовы в инквизицию для проверки. Даже несмотря на то, что даром своим почти не пользуюсь. Минус повестки из инквизиции состоит в том, что являться всегда нужно именно в ту, в которой ведётся учёт, следовательно, ни о каких поездках по стране речи идти не могло: вот так уедешь отдохнуть на север, а тут оп, и придётся срочно возвращаться назад. Даже титул Эдварда бы не помог. Сами вызовы не имеют чётких интервалов, всё зависело бы от инквизитора-куратора.
Он мог не вспоминать пару-тройку лет, а потом дёргать каждые полгода просто потому, что захотел. Меня такой расклад сильно нервировал, поэтому проще было представить дело так, что выше третьего уровня дар не развился, и жить спокойно. Да, мы редко уезжали из поместья, но сам факт, что в любую минуту могут попросить предстать пред ясны инквизиторские очи, угнетал. Я слишком люблю свободу и независимость.
