— Я подошла к двери, когда почувствовала из-за нее энергию, много энергии… — я замерла, пытаясь подобрать слова.
— Конкретнее, — нахмурился Ренслир.
— Похоть, — выдохнула я. — Это самое точное слово, хотя мне сложно это объяснить. Эта энергия… острая, соленая, жирное, будто жаренное мясо с перцем и чесноком, и еще разные яркие привкусы… это просто сразу чувствуете…
Лицо следователя скривилось, но лишь на миг, а потом стало холодно-отстраненным, и он что-то раздраженно начиркал в своем блокноте:
— Вы полагаете, что у господина Джарсона роман с секретаршей?"
"— Я полагаю, что он домогался к ней, используя свое положение, — зло выплюнула я.
— Я слышала, как Софи дала ему пощечину, а потом он закричал что-то вроде: «да как ты смеешь?» И тогда я вошла и выпила энергию — и ту, что была в воздухе, и немного с него самого, — я покраснела. — Я просто увлеклась… нет, я хотела его выпить, — поправила сама себя, еще не чувствуя боли от стола. — Я хотела его наказать за то, что он ее домогался.
Потянула — а на нем нет защиты, я и… — я запнулась. — Он же просто забыл, что хотел с ней сделать! Ничего такого не случилось!
— Господин Джарсон — джентльмен, то, что вы утверждаете — это нонсенс… — у следователя аж ручка упала на пол.
— Ну, конечно, у джентльмена чистые руки, даже когда он только что вышел из туалета, не вымыв их, — буркнула я, увидела шокированный взгляд и потупилась. Блин, совсем забыла, где нахожусь. Какие туалетные шуточки в этом мире?! — Софи плакала, — сосредоточилась я на фактах.
— Она была напугана и дала Джарсону пощечину. Он испытывал сильное желание, а она — никаких подобных эмоций, я бы почувствовала.
— Вы могли просто не оценить, ошибиться…
— Я знаю, что я видела! Спросите у Софи!.. — осеклась. — Хотя она, вероятно, испугается рассказать. На этом и держатся эти гады — на том, что жертвы боятся признаться, на том, что у них репутация, а жертва полностью в его власти. Он джентльмен, значит не мог пользоваться своим положением.
Он полицейский, значит не может быть предателем. А в жизни все именно так и бывает, — я эмоционально ударила по столу.
Ренслир сощурился:
— Вы тут работаете без году неделя, и утверждаете, что в полиции есть предатели?! — напряженно спросил он.
— Что? — ахнула я. — Нет, я ничего не… я просто… просто так бывает… — я не знала, как объяснить, что в фильмах вечно оказывается, что кто-то предатель и работает на мафию.
