— Та женщина… можно ей вообще верить?
— Женщина? — не понял я.
— Та, что целовалась с тобой прямо посреди комнаты наблюдения, — на его лице появилось насмешливое выражение, а я помрачнел.
— Пошел вон, — сказал тихо, но внушительно.
— Я не это…
— Вышел! — рыкнул раздраженно, хотя прежде, пытаясь выполнять приказ руководства, старался держать себя в руках и не конфликтовать с «коллегами».
Ястер сжал зубы так, что желваки заиграли на его щеках, вскочил раздраженно на ноги, дошел до двери… и замер, так и не протянув к ней сжатую в кулак руку.
Постоял в молчании несколько секунд, а потом все же обернулся и привалился к двери спиной:
— Я… приношу свои извинения, — наконец, медленно произнес он. — Я понял, что леди оказала неоценимую помощь в расследовании и в допросе преступницы.
Я кивнул, принимая его извинения.
Ястер подошел ближе и опять опустился на стул, но теперь куда менее нагло, стало заметно, насколько он неуверен в своих действиях.
— Ей можно верить? — аккуратно спросил он, — или она соврала, чтобы отвлечь меня, чтобы я не мешал допросу?
— Смотря что она сказала, — заметил я осторожно. В свете последних данных, я и сам не был уверен ни в чем, что касалось Вероники.
— Показала, — поправил меня Ястер. — Она применила иллюзию и сказала, что это моя истинная пара, но это же была…
— Если леди Монх что-то говорит об истинных парах, это правда, в этом она профессионал, — хмыкнул я. Порывшись в ящике, я бросил на стол визитку, — ее агентство уже достаточно известно, особенно среди магов, возможно, вы слышали.
Ястер нервно схватил карточку, разглядывая, будто в ней действительно были какие-то доказательства. Молчал он с минуту, а затем заговорил быстро, почти захлебываясь от эмоций:"
"— Я ведь и раньше замечал, чувствовал, но никак не мог поверить… а тут… и не верил ведь, все говорили — дурость, мошенничество, но я… я начал следить за своим резервом рядом с той самой девушкой.
И заметил, — он поднял на меня полные надежды на понимание глаза, — я действительно заметил, как он меняется. Это просто невероятно, но… — Ястер нервно потер лицо руками, а, когда убрал ладони, то выражение его изменилось, стало мрачным и решительным. — Не мое дело политика, мы — военные, нам говорят — мы исполняем, все просто. Мы ведь делаем это, чтобы защитить свою родину.
— Как и мы, — заметил я.
