Это было здание в котором находилась фирма Чернова.
Я чувствовала на себе изучающий взгляд мужика, он следил за мной. За моим выражением лица. Эмоциями. Изучал.
Через пару секунд я увидела, как из здания вышел Глеб. Точнее он не вышел. Он вылетел. Злой. В ярости. Он летел вперед и даже не оборачивался по сторонам.
А после… я услышала громкий звук, от которого подпрыгнула. Я не сразу поняла, что это был за звук.
Мои глаза следили за Черновым. Мужчина остановился на месте. Как будто замер, а после… на его рубашке начало расплываться красное пятно.
Кровь.
Мои глаза распахнулись настолько широко, что мне стало больно.
Внутри все сжалось, дышать стало практически нереально. Я всматривалась в монитор, смотрела на то, как Глеб падает на землю и не подает никаких признаков жизни.
Мне хотелось убивать. Крушить все на своем пути. Я хотела броситься вперёд и сжать пальцы на шее этого ублюдка, который с наслаждением за мной наблюдал.
Он как будто получал удовольствие показывая мне это видео.
А мой взгляд остановился на ноже, лежавшем на столе.
Мне нужна была всего лишь секунда, чтобы схватить нож и засадить его прямо в горло этого ублюдка. Всего лишь один шаг, одно резкое движение…
И это стало бы моей самой большой ошибкой. Роковой.
Внутри сознания резко щелкнулся выключатель, оставив меня без чувств. Словно мне были чужды эмоции. Словно я была хладнокровной. Пресмыкающейся. И сейчас мне нужно было сделать все, чтобы выжить.
В странные шутки играл со мной разум. Мне было безумно страшно, но при этом я начала неконтролируемо смеяться.
Это, наверное, была истерика. Но и она возникла вовремя."
"Увидев все то, что происходило на экране, мне стало физически плохо. Наверное, просто все навалилось в кучу: ужасное зрелище и токсикоз. А может это был просто токсикоз. Но именно он мог меня выдать. Я и так была под подозрением, а теперь еще и моя реакция была словно под микроскопом.
Мне ничего не оставалось делать, кроме как изображать смех. Приступы сардонического смеха, скрывавшие моё истинное состояние.
Я почти молилась, чтобы рвотные позывы, пока они еще не переросли в нечто более очевидное, удавалось скрыть за своеобразным… весельем.
— Это же Чернов? — я смеялась, хоть и была напугана как никогда в жизни. Только бы моё актерство сошло мне с рук, — и это все? Ему… все?
Ответа я ждала с замиранием сердца…
Злорадный смех мужчины отдавался гулом в моем сознании. Ноги стали словно свинцовые, голова квадратной и наполненной туманом.
