Ничего не нужно…, — и потом ухватилась за рулон кухонных салфеток, снимая остатки геля, — вы сами сказали, что все хорошо… мне не терпится обрадовать… отца ребенка.
Это было в первый раз, когда я сказала подобное вслух. А потом быстро подошла к двери, чтобы сбежать как можно скорее, и с шумом захлопнула дверь, потому что даже близко не готова была воспринимать то, как это звучало.
— Что сказал врач? — спросил Чернов, подорвавшись с кресла.
Глеб был не такой… Не такой, как всегда. Этот его взгляд. Тревожный тон.
Черт! Я еще больше теряюсь в своих мыслях. Теперь я точно не уверена, что мне делать. Совесть твердит одно, внутренний голос другое. А я вообще хочу тишины и покоя.
Оглянувшись по сторонам и увидев людей, которые уже с интересом за нами наблюдали, я отметила про себя, что он не станет орать на меня при людях. Точнее я на это надеялась.
— Что все в порядке… легкое несварение, пошли, — бросив спасительную ложь, в моем понимании, я потянула Глеба за собой. Почему-то захотелось уйти.
Выйти из этого здания. Как будто я рассчитывала на то, что если выведу Чернова отсюда силой, то у него не получится зайти обратно и поговорить с врачом.
У меня началась неконтролируемая паника. Я не понимала, что творю. Не знала правильно ли все это или нет. Мне вообще стало не хватать воздуха. Дышать стало трудно. Мне было ужасно душно.
— Не ври мне, — мужчина сжал сильнее мою ладонь, а у меня внутри все похолодело от его слов. Он знает… ЗНАЕТ???
Чернов затормозил так резко, что я просто отлетела назад и впечаталась спиной в его торс.
Слегка отойдя и развернувшись, я постаралась улыбнуться.
— С чего ты взял, что я тебе вру?!
— Я знаю, что ты беременна…
В ушах начинает звенеть. Пол как будто начинает подо мной шататься.
— Глупость, — я нервно засмеялась так, что вызывала сразу подозрения, — как такое возможно.
— Очень возможно, — Глеб приблизился ко мне вплотную и, плавно перехватив за талию, приподнял на носочки, — могу еще раз показать как.
От его близости дыхание застыло. Время не застыло, а словно замедлилось: его едва заметный и уловимый жест, а я уже десять раз успела его обдумать.
Глеб прижал меня крепче к себе.
— Что ты делаешь? — только и смогла, что сбивчиво произнести я.
— Ничего, — никто не собирался отвечать правдиво на этот вопрос, судя по всему, — просто поддерживаю тебя.
Ведь и в самом деле, я только что заметила, что стала постепенно съезжать вниз на ослабленных ногах.
