Но сегодня ситуация изменилась самым кардинальным образом.
Рядом со Снапом и Банди сидели Севка и Тузик. Нос держал в руках литровое ведерко с паштетом, Лазарев шуршал тонкими, хрупкими крекерами. Через секунду я поняла, чем занимается «сладкая парочка». Тузик брал у Севки печенье, намазывал его деликатесной печенкой и засовывал в разверстые пасти пита и ротвейлера. Здесь же, на ковре, мерно мели хвостами Черри и Жюли. Иногда Тузик протягивал угощенье и пуделихе с йоркширской терьерихой.
– Хорошие собачки, – сюсюкал Севка.
– Храбрые мальчики, – вторил Тузик. – Как он бросился меня спасать! – восхищался парфюмер, наглаживая Банди.
– Мы бы с тобой утонули, – подхватил Нос.
Груда одеял зашевелилась, и на свет выбрался Хучик.
– Котеночек! – умилился Тузик и мигом запихнул в рот мопса большой шматок паштета.
Я перевела взгляд на журнальный столик, увидела там пустую коробку из-под сыра камамбер, обертки от крабовых палочек, пакеты от соленых орешков и поняла, что пир длится давно.
Вопль возмущения вырвался из моей груди:
– Что вы делаете?!
Мужчины разом обернулись к двери, собаки же при виде любимой хозяйки даже и ухом не повели.
Скорей всего они просто опьянели от невероятного количества страшно вкусной, но совершенно недозволенной им еды.
– Мы кормим наших спасателей, – спокойно ответил Севка.
– Немедленно прекратите! Им нельзя столько есть, тем более такие деликатесы! Да они заболеют!
– Вот и нет, – парировал Тузик, нежно поглаживая Хучика левой рукой, а правой запихивая ему в пасть большущую шоколадную конфету, – тут ветеринар приходил, сказал: «На редкость здоровые собаки!»
– Живо станут больными, если… – начала я.
– Ой, – замахал руками Севка, – ну вот почему я баб не перевариваю! Даже лучшие из них – зануды!
Снап, ожидавший очередной кусок паштета, тихо гавкнул.
Я хотела было пресечь пир на корню, но тут послышался топот и в гостиную вбежала Маня.
За ней маячил хмурый Аркадий.
– Мусечка, – заорала дочь, – как дела?
– Прекрасно, – бодро ответила я, – а у тебя?
– Вот, – радостно проговорила Манюня и показала забинтованную правую руку.
– Что случилось? – испугалась я.
– Ерунда на постном масле! Яшка, обезьян, укусил!
– В школе? Господи, вы же уже взрослые, а ведете себя, словно детсадовцы.
– Мусечка, – затарахтела Маруся, – ты не поняла! Обезьян настоящий, Яшка. Я его клетку чистить стала, протягиваю ему бананчик. Он всегда такой ласковый, возьмет и целоваться лезет, только я уворачиваюсь.
