– Ничего особенного, – хмыкнул сынуля, – джип угнали.
– Твой?
– Нет, – ответил Кеша, – чужой.
– Тогда почему волнуешься?
– Мать, – ледяным голосом возвестил наш адвокат, – заканчивай изображать идиотку, естественно, мой!
– Как? «Линкольн-Навигатор» с тройной системой защиты и блокировкой колес? Где? Зачем?
Аркашка вздохнул.
– Возле харчевни «Елки-палки» на Тверской, я заехал салатик схарчить. Дорогой, однако, закусон получился, тысяч на сто «зеленых». А вся хваленая защита и блокировка колес ерундой оказались.
Прикинь, я через окно увидел, как он отъезжает! Бросился к выходу, но сама понимаешь, не поймал. Так что приеду поздно. Сначала отправлюсь к клиенту, а затем в салон, за новой тачкой.
– Может, еще найдется джип, – растерянно протянула я.
– Ха, – отозвался Кеша, – никому не находят! Впрочем, позвоню Дегтяреву, пусть попросит кого надо, только это пустые хлопоты. Ну покедова!
Я растерянно смотрела на тонко пищащую трубку. Зайка, отстраненная от эфира, Манюня, сначала засыпанная осколками, а потом попавшая в аварию, едва не утонувшие Севка с Тузиком, теперь еще и угнанный джип… Что дальше?
Сев в «Форд», я позвонила полковнику.
– Дегтярев, – рявкнула трубка.
– Как дела?
– Если имеешь в виду Каюрова, то ему предъявлено обвинение в убийстве Маргариты Назаровой.
– Хочешь сказать, тебе все ясно?
– Да.
– Знаешь, мне кажется, это не он! Может, поискать другого преступника?
Из мембраны донеслось напряженное сопение. Так дышит Хуч, когда я отнимаю у него изжеванный носок или тапку.
– Дарья, – отмер приятель.
– Ты можешь объяснить, как во французском языке образуется прошедшее время глаголов?
– Естественно, – изумилась я, – а при чем тут грамматика?
– При том, – гаркнул Александр Михайлович, – при том, что лучше занимайся своим делом и не суй нос на чужую территорию! Кстати, ты один из основных свидетелей.
– Я хочу изменить свои показания. – быстро сказала я, – я ошиблась, не могу точно сказать, кого видела в лесу, и про завещание Назаровой напутала. Мы выпили, вот и…
– Дарья, – прошипел приятель, – у меня на плечах, кроме Каюрова, десяток других дел лежит, далеко не таких ясных.
Так что извини, недосуг ерундой заниматься. Каюров – убийца, и мотив понятен. Деньги!
– Но…
– Отвяжись!
– Послушай…
– До вечера, – буркнул полковник и отсоединился.
Я вновь набрала его номер. Но трубку никто не снимал. То ли он вышел из кабинета, то ли не хотел общаться со мной.
Следующие полчаса я провела в машине, искурив почти целую пачку «Голуаз».
