– Я люблю тебя, дорогая, и мечтаю просто молча сидеть рядом, разреши, стану твоей собачкой.
Крыса рассмеялась.
– Нет, у собаки короткий век, лучше превратись в камень».
Закрыв книжонку, я глянула на обложку. Сергей Сомов, издательство «Астра».
– Подарите мне эту вещь!
Кастелянша насторожилась.
– Зачем?
– Я давно слышала про «Разговор со стальной крысой», но нигде не могла достать.
– Вы любите подобную литературу?
– Нет, сын очень просил.
– Ну не знаю… может, Вера почитать захочет.
Я подавила ухмылку, вытащила из кошелька триста рублей и протянула бабе.
– Купите дочери более подходящую литературу, сказки, например.
Кастелянша быстро спрятала розовые бумажки.
– Берите, коли вам так надо!
Я взяла книжонку, пошла было к двери, но на пороге притормозила и спросила.
– Разве сюда милиция после смерти Марковой не приезжала?
– А как же, – фыркнула Анна Касьяновна, – слетелись менты, словно вороны на падаль.
– Что же про книжку вы не рассказали?
– Никто меня не спрашивал.
Только поинтересовались, где вещи, и к Алле Михайловне пошли. Она с ними дело имела…
– Сами-то почему не принесли им повесть?
Сестра-хозяйка побагровела.
– Ненавижу ментов, сволочи они все. Мужа моего, пьяного, в отделении так отделали, что помер через полгода, почки отбили, ну не гады? Знаю я их! Ухватят за бесплатно и привет. Нет, думаю, кому-нибудь книжечка-то понадобится. Вот вы и прибыли.
Она помолчала, а потом хитро добавила:
– Знаю зачем!
– Ну и зачем? – удивилась я.
– Так небось этот писатель вам муж, – выпалила Анна Касьяновна, – вот и решили следы замести.
– Ты в своем ли уме? – обозлилась я и вышла, хлопнув дверью.
Ясно теперь, отчего у нее родился ребенок даун. Муж был алкоголик, регулярно попадавший в милицию, а сама Анна Касьяновна – непроходимая дура. Видали ли вы таких идиоток! Через три года после того, как благополучно закрыли, дело, я явилась «заметать следы»!
Глава 26
Перед тем как уехать из санатория, я обошла второй коттедж со всех сторон и увидела калитку.
Небольшую, незаметную на первый взгляд дверку. Она была заперта не на замок, а на большую ржавую щеколду. Я подергала задвижку, ладони мигом приобрели ярко-оранжевый цвет. Нехотя чугунный «язык» поднялся. Петли протяжно заскрипели. Входом явно давно не пользовались, но открыть его ничего не стоило, даже теперь. Пара капель любого масла, и дверка станет как новая.
Домой я ехала, пытаясь выстроить в голове версию.
