Вот и сегодня все, побегав, вернулись в столовую, а Хучик застрял в ловушке… Но зачем он полез туда? Приглядевшись повнимательней, я заметила на коричневых складках обиженной мордочки мелкие желтые крошки. Все сразу стало на свои места. Сыр!"
"Иван положил внутрь клетки хороший кусок «Эдама». А Хучик просто обожает любые продукты, сделанные из молока: йогурты, кефир, ряженку, брынзу… Сыр же вне конкуренции. Значит, наш обжора унюхал знакомый запах, потом увидел лакомый кусочек, втиснулся в ловушку и… попался.
Я попыталась открыть дверцу.
Не тут-то было, она не хотела отворяться. Хитрый Иван сконструировал клетку таким образом, что толстенькое тельце Хуча не давало дверце открыться. Может, вы видели когда-нибудь сельскохозяйственную машину, уж не знаю, как она называется, которая захватывает пучки соломы, а через пару секунд «выплевывает» их в виде тугих тюков, перетянутых со всех сторон проволокой? Получаются такие аккуратные пачки? Вот Хучик больше всего и напоминал такой брикет. Мопс сидел, сжавшись в комок.
Решетки давили на его тело, и сквозь дырки высовывались куски шкуры. Издали казалось, что Хуч превратился в шахматную доску, только все квадратики серые. Наверное, проволока довольно сильно жала, потому что Хучик не мог даже пошевелиться. Толстый, скрученный «бубликом» хвостик, всегда задорно лежащий у него на спинке, сейчас выпрямился и, вывалившись в одно из отверстий, безвольно покоился на холодной осенней земле.
Я схватила Хучика и прижала к себе. Даже сквозь куртку чувствовалось, какой он ледяной.
Мопсы – гладкошерстные собачки, они подвержены простудам, и Хуч запросто мог подцепить воспаление легких. Виданное ли дело, пролежать неподвижно в такой холод на мокрой траве!
Быстрее баллистической ракеты я понеслась в дом. Домашние по-прежнему сидели в столовой и вели разговор на повышенных тонах.
– Все, все люди, сделавшие хоть что-то в области искусства, – вопил Тузик, – все были из наших! Чайковский, Меркьюри, Нуриев…
– Ерунда, – отмахнулся Кеша, – между прочим, еще есть Плисецкая!
– Она баба!!! – рявкнул Севка и, увидев меня, удивился: – Дашка, а зачем ты Хуча туда засунула?
Я грохнула «темницу» с мопсом прямо на стол, возле блюда с пирожными.
Хучик скосил глаза, увидал, что находится в непосредственной близости от восхитительных корзиночек с белковым кремом, и завыл в голос.
Минут десять мы пытались его вытащить. Сначала дергали в разные стороны дверцу, но полный зад собачки не давал свободы для маневра.
