– Чего же тут сложного? – хмыкнула Ирка. – Вспыхнула печка, она находится на рефрижераторе, ее облили водой, жидкость попала в мотор, сломался «Бош», а пока продукты вытаскивали, пирожок-то, тю-тю, весь и почернел, ну да и черт с ним, только Катю жалко!
– Почему?
– Так ее на «Скорой» увезли.
Я села прямо на стеклянный журнальный столик и спросила:
– Как на «Скорой»? Куда?
– Не знаю, – сообщила Ирка, – вот Аркадий Константинович с Ольгой вернутся и расскажут, они с Катей поехали. Ой, ногу ей раздуло, такой ожог!
– Что?
Ирка глянула на меня и завела сначала:
– Ну чего непонятного, Дарья Ивановна? Ведь по-русски объясняю! Загорелась СВЧ-печка, стали заливать водой, сломался холодильник, пока мясо в другой перекладывали, кулебяка в угли превратилась.
Катя расстроилась, схватилась за противень и не удержала… Уронила его прямо себе на голую ногу, такой ожог! Ясно теперь?
– Ага, – кивнула я, – конюшня сгорела?
– Какая конюшня? – оторопела Ирка. – У нас нет никаких конюшен!
Слава богу, что нет.
«А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, за исключеньем пустяка: сгорел ваш дом с конюшней вместе…»
– И что? – неожиданно поинтересовался Тузик. – Сильно пахнет?
– Просто отвратно, – ответила я.
Нос заломил руки.
– Боже, ничего, я совершенно ничего не ощущаю. Катастрофа! Нет, покончу с собой, прямо сейчас, вот сию же секунду залезу в ванну и перережу все вены и горло в придачу!"
"Всхлипывая, он бросился вверх по лестнице.
– Тузик, – взвыл Севка, – дорогой, любимый, стой!
Не снимая ни куртки, ни ботинок, он ринулся за приятелем, перепрыгивая через две ступеньки.
– Не мешай мне, – визжал Тузик, – жизнь кончена, все!
Они побежали по коридору, громко ругаясь. Ирка посмотрела на меня и сообщила:
– Сумасшедший дом! Вы бы встали со столика, не ровен час продавите, стекло все-таки!
– Оно толстое, – вздохнула я, – ничего не случится.
Но не успела я договорить фразу, как раздался сухой треск, и в ту же секунду я оказалась на паласе в куче осколков.
Ощущение было такое, словно села на ежа. Как назло, именно сегодня вместо любимых джинсов или уютных, толстых вельветовых брюк я невесть зачем влезла в костюмчик из шелковистого тоненького трикотажа.
Ирка всплеснула руками:
– Говорила же!
Произнеся эту фразу, домработница опомнилась и кинулась поднимать хозяйку.
– Ну что тут еще случилось? – разъяренно спросил Севка, свешиваясь со второго этажа.
– Дарья Ивановна столик продавила! – радостно выкрикнула Ирка.
