— Пара недель на верстку, столько же на печать, а с текстом за семь-восемь месяцев вполне можно управиться, если, конечно, есть с чем работать.
— Вот! Об этом я и хотел поговорить. — Амбарцумов остановился, видимо, не привык к разговорам на ходу. — Присядем?
Мы опустились на лавочку.
— Я в этом деле совершенный профан, — чуть-чуть рисуясь, сказал Лев Артемович. — Скажите, что вам нужно для того, чтобы написать такую книгу?
— Воспоминания вашего папы, конечно. — Я пожала плечами.
— Он болеет, не сможет писать.
— А говорить? Просто рассказывать о прошлом. Можно записать его воспоминания на диктофон, потом расшифровать и обработать.
— Подолгу говорить он не сможет — слаб. На то, чтобы записать большой объем информации, уйдет много времени. Вы сможете ездить к нему, как на работу, и поджидать момент, когда папа будет в состоянии и настроении делиться воспоминаниями? Он живет за городом. Я, конечно, обеспечу вас транспортом… Или удобнее будет там поселиться? На время, конечно, за месяц-другой вы управитесь…
— Вот это вряд ли.
— Я представила, как отреагируют муж и сын на такую длительную «командировку», и помотала головой. — Думаю, вам лучше поискать другого исполнителя.
— А без рассказов папы не обойтись? Вы же сейчас готовите мемуары Федоскина, а он умер, значит, делиться воспоминаниями не может. Так с чем же вы работаете?
— Ну… Личные рассказы героя — не единственный источник информации. — Я замялась.
Не говорить же, что моя работа над мемуарами покойного Федоскина — фикция, вернее, дымовая завеса, прикрывающая детективные труды!"
"— Так с какими еще источниками вы работаете? — Амбарцумов был настойчив.
— Что-то мне рассказывает вдова Федора Наумовича, что-то я нахожу в его бумагах…
— В каких бумагах?
Вот пристал!
Я подавила раздражение и дала обстоятельный ответ:
— Федоскин годами вел ежедневники, записи в них довольно лаконичны, но прекрасно систематизированы и снабжены сносками и пометками на полях, с этим тоже можно работать.
Плюс есть семейный архив — документы, фотографии, которые может прокомментировать Галина Андреевна. Полагаю, у меня также будет возможность побеседовать с людьми, которые близко знали Федоскина…
— С кем, например?
Я чуть не ляпнула: «С его любовницей!», имея в виду Марфиньку, которая точно не отказалась бы поделиться подробностями многолетнего романа и наверняка с легкостью наговорила бы на целый том.
