— Мне о краже портрета сказала подруга, ей — Кружкин, а я пока никому, но…
— Ну почему же сразу «кража»! — Марина замахала руками. — Мы еще не разобрались, что это было…
— Бесхозяйственность? Халатность? Отсутствие учета и контроля? Недобросовестность охраны? — Я любезно подсказала варианты.
Дама шумно вздохнула, притопнула каблучком, потрясла головой и сдалась:
— Ладно. Идемте, поговорим.
За ближайшим углом обнаружилась стеклянная дверь, за ней — небольшой кабинет. Рабочий стол стоял один, стульев для посетителей не имелось, но в эркере с окном было организовано что-то вроде кухонно-гостиного уголка: два полумягких стула, на широком подоконнике — электрический чайник, банка с растворимым кофе, сахарница.
Чашки хозяйка кабинета достала из навесного шкафчика, ложечки — из ящика своего рабочего стола.
— Растворимый пьете?
— Можно и растворимый.
Марина включила чайник, щедро насыпала в чашки кофейных гранул, опустилась на один стул и указала мне на второй.
Я не заставила себя упрашивать.
— Мы не хотели, чтобы пресса узнала, — призналась она и подвинула чайник на подоконнике, чтобы пар из него не задел старый куст алоэ — раскидистый и кряжистый, как дуб бонсай. Я бы не удивилась, узнав, что его тоже сам царь Петр посадил.
— Если об этой краже раструбят, это будет плохая реклама для галереи. — Администратор вздохнула, и тут же, словно сочувствуя ей, пыхнул и жалобно засвистел чайник.
— Смотря как раструбить, — сказала я, наблюдая, как хозяйка заливает гранулы в чашках кипятком.
— Реклама может выйти хорошей.
— Это как?! — Марина вернула чайник на подставку, придвинула мне сахарницу и замерла, буквально глядя мне в рот, словно собралась подсчитать, сколько крупинок сладкого песка я положу в свою чашку.
— Много вы знаете галерей, из которых были похищены картины? У обывателя на слуху кража «Джоконды» из Лувра…
— Ой, да когда это было! Больше ста лет назад!
— В 1911 году, — подтвердила я, поскольку тоже подготовилась.
— Но совсем недавно из Третьяковки украли полотно Куинджи «Ай-Петри. Крым», об этом писали все СМИ. Один из гостей снял полотно и унес, ему никто не препятствовал, потому что посетители приняли его за сотрудника музея.
— «Джоконду» похитили почти так же, — припомнила Марина. — Сотрудник Лувра просто вынес картину из музея в тот день, когда тот был закрыт для посетителей.
