— Кстати, а почему не продали-то? Она какому-то итальянцу обещана?
— Тс-с-с, про итальянского покупателя я только вам рассказал!
Кружкин оглянулся, будто боясь, не подслушивает ли нас кто. Сальвадор Дали на часах с легким щелчком вздыбил ус минутной стрелки, усугубляя подозрения.
— Дело в том, что Пичугин-Бенуа не хотел купить картину, — понизил голос Василий. — Во всяком случае, он ничего такого не сказал галерейщикам. Песоцкий клянется: Пичугин-Бенуа внимательно рассматривал портрет, это да, расспрашивал, кто автор и что за натура.
— Ага! — Натура важно напыжилась. — И что ему ответили?
— Назвали мое имя, твое-то они не знают.
Натура сдулась.
— И это все? — нетерпеливо уточнила я, демонстративно игнорируя неуместную ярмарку тщеславия. — Что еще сказал Песоцкий?
— Да ничего. — Василий пожал плечами. — Пичугин потаращился на портрет, задал пару вопросов и пошел себе дальше. Купил-таки мазню Романюка за полмиллиона без малого. — Художник не удержался от завистливого вздоха.
— Тогда не факт, что это Пичугин виноват, — рассудила я.
— Вполне возможно, картину украл кто-то другой. Или никто не крал, ее просто зачем-то сняли, сунули на время в какой-то угол, да так и забыли там. Предлагаю съездить в Худмузу и осмотреться на месте.
— Я — «за». — Ирка близоруко пригляделась к Дали с его встопорщенными усами и встала. — Но сейчас нам пора к генеральше. Вася, мы вернемся к тебе ближе к вечеру.
— Как раз продегустируете мое «Закатное солнце», это вариант медовухи с соком клюквы, — кивнул разнообразно талантливый Кружкин.
Грузинский ресторанчик оказался старомодным заведением в полуподвальном этаже. Низкие каменные своды, тяжелая мебель темного дерева, на стенах — тусклые чеканки и темные коврики, между столами — решетчатые деревянные перегородки, увитые искусственной зеленью."
"Федоскина ждала меня в дальнем углу. Соседний стол оказался свободен, и я порадовалась, что тетушка с Иркой смогут незаметно присоседиться к нам и послушать разговор.
Я заняла место напротив Галины Андреевны, которая уже сделала заказ.
Пока я устраивалась на твердой деревянной лавке, подсовывая под себя норовящие выпрыгнуть тугие подушки, официант поставил передо мной блюдо с хачапури по-аджарски — пышную румяную «лодочку» с блестящим круглым глазом желтка.
— Надо же, правильные хачапури! — удивленно воскликнула я, повысив голос, чтобы Ирка за перегородкой приняла подсказку и не ошиблась с выбором.
В Питере высокое звание хачапури присваивают чему попало.
