Вася, к его великой досаде, не может туда выбираться — слишком высоко, а вот мы частенько пользуемся крышей как террасой. На звезды смотрим, загораем, тетушка туда горячие банки с домашней консервацией выставляет…
Я открыла окно, перелезла через подоконник и выбралась наружу. Свет из комнаты длинным прямоугольником лежал на крыше, накрывая почти всю площадку. В тени скрывались только узкие полосы под боковыми стенами.
Я пошла по периметру террасы. Старое железо под ногами прогибалось и время от времени звучно «стреляло».
Мои любопытные товарищи, конечно, не усидели внизу, примчались в светлицу и зависли на подоконнике, закрывая мне свет. Сами они при этом тоже ничего не видели.
— Ну, что там? — не выдержала Ирка.
Я присвистнула.
— Вадька, отодвинься, я вылезу! — Темная масса на подоконнике заворочалась, распалась на части, один кусок вывалился наружу — бухнуло промятое железо.
— Нож возьми! — оглянулась я.
— Кого резать? Кто там? — заволновался Архипов.
А Ирка, мудрая женщина, ничего спрашивать не стала.
Она подошла ко мне, присела рядом, потрогала натянутую струной веревку, сказала:
— Да это просто бумажный шпагат, без ножа обойдемся, — и с ловкостью матерого бобра в два счета перегрызла бечевку.
Увесистый объемистый сверток мы с ней тащили вдвоем. Архипов, чтобы тоже быть при деле, шел за нами, нес тонкий хвостик перегрызенной бечевки и вид имел чрезвычайно торжественный — как паж, придерживающий парадный шлейф королевы.
— Что? Неужели? Я боюсь надеяться… — Кружкин вскочил со стула, прижал руки к сердцу и уставился на нашу маленькую, но гордую процессию, как подсудимый в ожидании приговора.
Мудрая тетушка быстро расчистила место на столе, достала из ящика нож и ножницы. В четыре руки мы с подругой распаковали замотанную в три пакета и кучу бумаги картину.
— Не верю… Я спасен! — Кружкин кинулся целовать Ирку — сначала нарисованную, потом настоящую.
Настоящий кот от объятий с поцелуями увернулся.
— Василий, прекрати! — взвизгнула Ирка.
— Объясни лучше, почему мой портрет висел на крыше, привязанный к ящику за твоим окном!
— Затейливая конструкция, — оценил Архипов.
— Но вполне надежная, если не знать, что на крышу кто-то может вылезти, — заметила я. — Ирка, не цепляйся к Васе. Он виноват лишь в том, что пускает к себе друзей, которые не являются таковыми.
— Это намек? — напрягся Архипов, имеющий обыкновение селиться у Кружкина, а не в гостинице.
— Не на тебя. — Я махнула на него рукой.
