Больной потел и то пугающе вытягивался плашмя, то трясся, сильно волнуя излишне чуткие диванные пружины.
Еще до полуночи пришлось дважды полностью сменить одежду больного и постельное белье, а также узнать много нового про освоение космоса нами, американцами и китайцами. Не знаю, почему темой познавательного бреда стал именно космос. Наверное, тон задала криптоновость про метавселенную. Я уже ждала, что речь зайдет об инопланетянах, но тут наконец подействовал парацетамол, и больной уснул.
Я еще посидела у его ложа, прикидывая: это вся развлекательная программа на сегодня или будет еще что-то? Мне-то самой уже можно ложиться?
Правильно сомневалась, увеселения не закончились. В самом начале первого на сцену выступила Ирка. Ей хватило такта не звонить мне в поздний час, она прислала сообщение, но такое, что я не смогла не откликнуться.
«До меня только что дошло! Это же ужас!» — написала моя дорогая подруга.
Чтобы никому не помешать, я вышла из квартиры и позвонила Ирке из холла у лифтов. Там кто-то из новоселов, все еще пребывающих в стадии ремонта, оставил два мешка штукатурки. Получилось подобие пуфика, на нем оказалось вполне удобно сидеть. Низковато, правда. И мешки, сложенные один на другой, так и норовили разъехаться.
— Что конкретно до тебя дошло и в чем именно ужас? — устало поинтересовалась я, дозвонившись до Ирки.
— Усатый явился в квартиру Федоскиной по мою душу! — голосом, в котором не было и тени сонливости, объяснила подруга. — Чего он хотел, я боюсь представить? Зачем так настойчиво искал меня?
— Да не тебя он искал. — Я досадливо вздохнула: Ватсон, блин! Все нужно объяснять. — Ты была всего лишь ориентиром.
— Как путеводная звезда?
Судя по тону, это подруге понравилось. Быть чьей-то звездой — реально круто.
— Ага, аж в петлю завела беднягу! — съязвила я.
— Нет, дорогая, вынуждена тебя огорчить, он явился не ради тебя, не за тобой и не к тебе. Просто полагал, что там, где ты, найдет кое-что важное.
— Внезапную погибель? — тоже съязвила Ирка. — Это важно, кто бы спорил.
— Да не за смертью он пришел!
— А за чем?
— За тем, что было на портрете! Ну, кроме тебя.
— Кроме меня на портрете был Волька, — напомнила подруга.
