— Это куртка мотоциклиста, — объяснила ей продвинутая тетушка и неожиданно хихикнула, как девчонка. — А ты помнишь, ма шер?
Марфинька просветлела челом:
— Ах, ты об этом? — и тоже проказливо захихикала.
У нее и с байкером что-то было?! Вот же бой-бабка, всем бы такую богатую личную жизнь!
У Ирки с байкерами никогда ничего не было, и легкое сожалением об этом отчетливо проявилось в ее голосе, когда она сообщила:
— Не знаю, как у вашего мотоциклиста, а у меня косуха бледно-розовая, гладкой кожи.
Должна интересно контрастировать с бархатом.
— Покажи! — Мадамы загорелись.
Ирка поднялась в светлицу и вернулась с бледно-розовой косухой, которую уважающий себя байкер точно не наденет — скорее застрелится, чтоб не позориться. Мадамы кинулись рассматривать, гладить и примерять гламурную псевдомотоциклетную куртку, а польщенная общим интересом подруга полезла в смартфон, чтобы показать, какие интересные образы она собирает с этой самой косухой.
— Вот с летним платьем в мелкий аленький цветочек, очень пасторально… Вот с черными брюками-палаццо и майкой с принтом Hello, Kitty…
— Вот с живым котом.
— Я заглянула подруге через плечо.
— Тут без косухи, это фотки нашего с Волькой портрета. — Ирка торопливо пролистала несколько снимков. — Вот с шелковой юбкой-плиссе и трикотажным топом…
— Дай посмотреть. — Я дождалась, пока она закончит демонстрировать свои «луки», и вернулась к снимкам знаменитого портрета кисти не всеми пока еще признанного великого мастера современности Василия Кружкина.
Подруга отщелкала их с Волькой портрет и целиком, и во всех деталях. Рассматривая отдельные фрагменты, я открыла для себя много интересного. К примеру, в одном из блестящих шаров на елке отчетливо отражалась физиономия художника, а в другом — какой-то затейливый иероглиф.
— Это что за значок? — Я показала снимок Ирке.
Та пожала плечами и передала смартфон тетушке:
— Ваш дом — ваши значки.
— Похоже, это какая-то монограмма, трудно понять в зеркальном отражении, — рассудила Галина Андреевна.
Неожиданно она громко ахнула. Выражение ее лица моментально изменилось. Только что оживленно сверкала глазами и улыбками, и вдруг замкнулась, вновь превратившись в ту злую старуху, которая крайне холодно принимала внезапно нагрянувшую к ней Марфиньку.
— Что это значит, Ираида? — Галина Андреевна отодвинулась от тетушки и посмотрела на нее с подозрением.
