У ней на шее во-от такенная золотая луковица висела!
С этими словами бабка все-таки закрыла дверь, оставив меня во мраке — лампочку на лестнице снова кто-то вывернул — и недоумении: какая еще луковица на шее?
Вопрос я переадресовала тетушке:
— Я не поняла, Марфинька пленилась эко-стилем и украшает себя плодоовощной продукцией?
Ирка поперхнулась супом. Тетя Ида приподняла аккуратно выщипанные брови:
— О чем речь?
Я согнала со стула кота, села за стол, придвинула тарелку, сунула ложку в жаркое и ответила:
— О луке.
— О каком именно луке? — Тетушка была похвально невозмутима.
— Да, о каком? — откашлявшись, включилась в беседу Ирка — совладелица фирмы, торгующей семенами и саженцами. — Бывает репчатый лук — желтый, красный, белый, ялтинский — это розово-фиолетовый, лук-шалот, лук-порей, зеленый лук, сибулет…
— И чем из этого могла, по-твоему, украсить себя наша благородная дама?
Подруга осеклась.
— А бабка снизу сказала: у нее на шее висела здоровенная золотая луковица! — закончила я и принялась за еду.
— Соли не добавить? — спросила заботливая тетушка. Я помотала головой, и она вернулась к теме: — Думаю, здоровенная золотая луковица — это брегет. Марфинька взяла моду носить его на шее, на бархотке, что совершенно бесполезно и даже вредно. Лента недостаточно длинная, чтобы можно было посмотреть время, а брегет слишком дорогой, чтобы носить его напоказ.
Она наконец утратила спокойствие, всплеснула руками:
— Она гуляла с антикварными золотыми часами на шее вечером, одна! Какое глупое ребячество!
— Погоди.
— Я положила ложку. — А почему Марфинька гуляла одна? Это же было третьего дня, ты говорила — тем вечером вы вместе ужинали, а потом ты даже ночевала у подружки!
— И ужинала, и ночевала, — подтвердила тетушка. — Но поначалу мы разминулись: я пошла к Марфиньке, а она нетерпеливо направилась мне навстречу…
— И дошла аж до самого дома на Петроградке?
— А что тебя удивляет? Понятно же: плыла, сверкая золотым брегетом на шее, ловила восхищенные взгляды и не могла остановиться.
— Тетушка покачала головой. — Что еще хуже, она и назад, до своего дома на канале Грибоедова, топала ножками, уже вовсе в потемках! И ужин у нас был поздний, что в нашем возрасте тоже нехорошо…
— Момент! — Ирка перестала хлебать вкусный рассольник и подняла голову, устремив на тетю Иду неожиданно острый взгляд.
