На обеденном столе, рядом со швейной машинкой лежал корсет, над которым она вчера трудилась, перед тем как уйти в клуб. Ее мамочка, и правда, проделала охрененную работу. И в данном случае охрененная означала испорченная. Строчки были неровными. Одна чашка, которая должна быть размера «D», едва дотягивала на «А». Часть вышивки совсем не совпадала с той, которую Агги пришила на другой стороне корсета. И стежки ее матери были похожи на баловство ребенка. И Агги ничего не могла с этим сделать. Если на ткани она могла бы все распороть и сшить снова, то на коже оставались дырки, и это уже никак не исправить.
Ей придется начинать все заново.
— МАМА!
— Не так уж плохо для первого раза. Может быть, сможем делать их вместе.
Агги взяла корсет, в надежде, что случится чудо, и оно все исправит. Косточки были вставлены неправильно, и любая женщина, которая его оденет не сможет дышать.
— Он испорчен.
— Агги, прошу тебя, не драматизируй. Он замечательный.
Агги не могла видеть лица своей матери из-за набежавших слез.
— Он далеко не замечательный. Ты портишь все, к чему прикасаешься.
Ее мама глубоко вздохнула и медленно выдохнула.
— Ты права. Я самая большая неудачница на земле. — Теперь и она начала плакать.
Прекрасно, черт побери, просто прекрасно. Она испортила ее работу, и каким-то образом заставила Агги чувствовать себя виноватой.
— Мама, тебе лучше оставить меня сейчас одну, — сказала Агги. — У меня впереди много работы. — Она взяла распарыватель, и начала разделять корсет на части, стараясь спасти хоть часть своей вышивки, чтобы заменить только то, что испортила ее мать.
— Прости меня, — мама говорила дрожащим голосом. — Я хотела помочь. Я вижу, как много ты работаешь, а я сижу у тебя на шее. Я выдумала историю про мафию, чтобы переехать к тебе. Я ем твои продукты, беру деньги из твоей сумочки себе на сигареты. Я знаю, ты имеешь полное право выгнать меня, но мне больше некуда пойтииии, — начала она скулить.
Агги перестала нервно распарывать безнадежно испорченный корсет.
— Подожди. Что? Ты выдумала историю, что одолжила деньги у мафии?
Ее мать, похоже, не понимала, что Агги держала в руках острый предмет.
— Тттыыы на меенняяя злишься?
Эта женщина должна выступать на сцене. У нее так хорошо получалось.
— Твою мать, не могу поверить. Теперь мне можно не работать сверхурочно, раз мне не нужно выплачивать твой глупый заем.
— Так значит, ты на меня не злишься? — Мама, как по щелчку, остановила бегущие слезы.
— Нет, просто уйди.
