Мы можем предполагать только одно: через Ксюшу этот приятный во всех отношениях мужчина получает доступ к сданным в архив приостановленным делам. То есть к нераскрытым. А также к тем, где имело место самоубийство. Сам ли он смотрел дела и выбирал подходящие или Ксюше поручил – вопрос десятый и не самый важный. Убийств в вашем городе происходит вполне достаточно, чтобы количество нераскрытых давало возможность для выбора. Он выбирал такие, по которым информации о потерпевшем очень мало или совсем нет. Человек нигде не работал официально, был нелюдимым, замкнутым, ни с кем не общался, о нем мало что точно известно.
Если родни нет или есть, но в другом городе, тоже очень хорошо. Чем меньше официально подтвержденной информации, тем легче впарить слух о том, что человек негласно занимался экологией в какой-то никому не известной лаборатории. Одинокий, замкнутый, безработный – это с высокой степенью вероятности суицид, а не убийство. Аська, были там суициды?
– Были, – подтвердила Настя.
– Один – точно был. Есть заключение судмедэкспертизы. Его поставили под сомнение, но поскольку тело кремировали, то перепроверить точно не удалось. Берешь все материалы о суицидах, из них выбираешь те, где невозможно провести эксгумацию, потом выбираешь тех, кого можно назначить на роль жертвы убийства. Дел на два часа.
– А что еще там было?"
"– Приезжая женщина, проживавшая в хостеле, – типичное убийство с целью ограбления. Последний, которому адресовано то пресловутое письмо, сбит насмерть машиной, это, скорее всего, обычное ДТП, при котором водитель скрылся с места происшествия.
Всего-то и нужно: посмотреть все ДТП со смертельным исходом и с неустановленным виновником за последний год и выбрать подходящего по характеристикам потерпевшего.
– А самый первый? – не сдавался Егоров. – Самый первый-то был пенсионер, женатый, и там точно не суицид и не ДТП.
– Значит, просто нераскрытое убийство, – ответил Коротков. – Мало их, что ли? Я с его вдовой сегодня разговаривал, это она следователю сказала, что, дескать, муж интересовался проблемами экологии, ездил в какую-то лабораторию и в последнее время перед смертью был очень воодушевлен.
Я задал ей простой вопрос: почему она не сказала об этом следователю тогда, когда убили ее мужа? Почему только через год появились эти показания? И знаешь, Витюня, что она мне ответила?
– Догадываюсь, – угрюмо произнес Виктор. – Она совсем недавно об этом узнала.
– Именно.
