Для дозорного поста на дороге вы едете в поселение Сарсин, вотчину тархана Ильдуана, что в трех верстах от Хамлыха, сообщить жене Ильдуана печальную весть. О выезде в Хамлых Хамира и Бегана ничего не знаете. А чтобы все было правдоподобно, ваш выезд – когда солнце будет на полпути к зениту. Вы поняли меня?
– Да, господин.
– Я надеюсь на вас. Ступайте. Жду хороших вестей.
– Да, господин!
Нукеры бека покинул его дом. Сам Шамат поехал к дому Байзара, где Азиз и старейшины должны были собрать род, чтобы выбрать нового бая.
Глава третья
Хамир и Беган, сойдя с горной извилистой дороги, повернули на восток, пошли степью к Хамлыху, забирая на север. Они спокойно могли преодолеть половину пути до вечернего намаза, но препятствием стал большой торговый караван. Нукеры попытались объехать его, но попали с одной стороны в район солончаков и глубоких оврагов, с другой – на берег канала.
Пришлось плестись за караваном, состоявшем более чем из сотни арб с впряженными в них мулами, а также из множества телег и повозок, влекомых лошадьми.
Охраняли караван воины разных народностей, здесь были и татары, и язычники – поляне, ногаи и черкесы.
Хамиру и Бегану невольно пришлось сбавить шаг. За медленно продвигающимся скопищем животных, погонщиков и охраны поднималось огромное облако пыли.
Нукеры спешились, отвели коней к каналу, где произрастала трава. Пыльное облако медленно сносилось ветром в степь. Ждать предстояло недолго.
Хамир достал из сумы лепешку, Беган снял бурдюк.
Перекусили.
Беган вздохнул. Хамир поинтересовался:
– Чего вздыхаешь, брат?
– Сомнения у меня немалые.
– В чем?
– Сдержит ли свое слово бай Каир?
– Нашел в чем сомневаться. А даже если и не сдержит, то не выдаст, а у Азиза в роду другая жизнь будет. Мы сами вернем себе наложниц. А нет, так возьмем в походе. Но я мыслю, Каир сдержит обещание. Ему не надо худой славы. А для мужчины позор – если он не держит слово.
– Но об обещаниях, данных нам, никто не слышал.
– А разве мы не сможем сами объявить, что бай Каир не держит слово?
– Тогда он прибьет нас.
– Не-е, – протянул Хамир, – ошибаешься, он не может знать, не выдали ли мы еще кому тайну смерти Байзара. А вдруг мы рассказали, но запретили говорить о том при людях?
Беган вновь вздохнул:
– Тебе видней, ты старше. Но все равно, неспокойно у меня на душе.
– Это оттого, что мы боялись, что народ узнает правду. Но он ничего не узнал.
