И глубоко вздохнув, переспросила, дрожащими пальцами заправив за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста:"
"— Иначе что, мам? Тебе не кажется, что я уже вышла из того возраста, когда меня можно и нужно было воспитывать, нет? Мне двадцать шесть мама, — горькая усмешка сама собой растянула губы. Я качнула головой, не весело улыбаясь. — Ты опоздала со своим воспитанием почти на десять лет. А теперь оно, извини, уже не актуально.
— Мирослава… — мать сощурилась, явно намереваясь исправить очередное несоответствие между собственной сюрреалистичной картинкой идеальной семьи и суровой реальности, о которую она разбилась.
Правда, провести воспитательные меры ей не дал, как это ни странно, ее спутник.
До этого момента хранивший нейтралитет и только скользивший по мне внимательным, цепким, оценивающим взглядом.
Это был мужчина лет сорока, может сорока пяти. Высокий, худощавый, но окруженный какой-то тягостной аурой подчинения что ли? С аккуратной, окладистой бородкой и светлыми волосами, зачесанными назад.
В приталенном пиджаке спокойного, серого цвета и брюках на тон темнее. Он опирался на узкую трость из красного дерева и улыбался так, мягко поддерживая мою мать под локоток, что догадаться, кто это труда не составило.
Месье адвокат свой собственной, неповторимой персоной.
— Оксана, солнышко… Не делай глупостей, — еще одно мягкое прикосновение к плечу и мать расслабленно улыбается, отступая в сторону. Мужчина же сделал шаг вперед и протянул мне белый прямоугольник визитки, ловко вытащив его из нагрудного кармана.
— Меня зовут Эрнест Степанович Альцгорд, я являюсь адвокатом вашей матери, Мирослава. И мы были бы не прочь обсудить с вами мировое соглашение до того, как делу будет дан полный ход.
— Простите… — повертев в пальцах визитку, я недоуменно посмотрела на мужчину, склонив голову набок. — О каком соглашении идет речь?
— О мировом и досудебном, Мирослава, — любезно пояснил адвокат. Снисходительная улыбка на его лице вновь всколыхнула что-то темное в моей душе.
Ноя лишь стиснула руки в кулаки, сминая белый прямоугольник и хмуро глядя на этого Альцгольда. — Сомневаюсь, что вам по силам тягаться с нами в суде. Уж не обессудьте, ваше финансовое положение не благоприятствует долгим судебным тяжбам и оплате услуг хорошего адвоката, включая все возможные издержки. Поэтому я, как человек, представляющий интересы истца, настоятельно советую вам принять все наши условия.