От этого зрелища сжалось сердце. Воздух вокруг был тяжелым и мутным от пыли, потому лежащего на дороге человека я увидела не сразу.
Человек лежал неподвижно, сверху его придавливало какая-то балка — должно быть, часть одного из разрушенных зданий.
Как он умудрился оказаться посреди улицы, а не в укрытии? И как выжил, пока рядом были твари? И где они сейчас? И где драконы?
Дышал мужчина с огромным трудом, а потом вдруг затих.
Повисла тишина.
У меня было всего пара мгновений, чтобы решить, что делать. С одной стороны — страх выйти из укрытия.
С другой — жить потом с тем, что я могла спасти человека и ничего не сделала.
Выскочив из люка, я бросилась вперед.
“Лори! — крикнула мне вслед тетушка. — Лори, чтоб тебя, непослушная девчонка! А ну вернись!”
Позади меня что-то хрустнуло — должно быть, заклинило старую крышку люка.
Отлично.
Значит, тетушка будет в безопасности, а снаружи открыть люк намного проще, чем изнутри.
Пригибаясь к земле, я добежала до мужчины и упала на колени.
Клянусь, тогда я подумала, что он красив: стройный, с правильными чертами лица, с тонкими губами, прямым носом и длинной шеей.
Но я тогда не знала, какой он придурок!
Несмотря на то, что все вокруг покрывала пыль, я разглядела, что его кожа была смуглой, а волосы — черными, смоляными.
На вид мужчине было лет восемнадцать. Мы были почти ровесниками, хотя мне, шестнадцатилетней, он показался ужасно взрослым.
А еще — он не дышал.
Мне понадобилось слишком много времени для того чтобы стащить с него невероятно тяжелую балку.
Вокруг было тихо.
Он по-прежнему не дышал — и я наклонилась ниже.
Времени раздумывать не было, так что я зажала ему нос, открыла рот и вдохнула в легкие немного воздуха.
Это называлось “искусственное дыхание”. Его умели делать все в нашем квартале: здесь ни у кого не было магии и денег на целителя, так что лечились все старыми народными средствами. Сами бинтовали раны, сами накладывали гипс и сами приводили в чувство тех, кто потерял сознание или умудрился захлебнуться, упав в реку.
Я вдыхала и вдыхала в рот мужчины воздух, надавливала ему на грудную клетку, чтобы достучаться до сердца, прислушиваясь к тому, не подает ли он признаки жизни.
Уже успела совсем отчаяться, кажется, даже у меня самой уже заканчивались силы. Руки потяжелели, голова закружилось, дышать становилось тяжело.
Когда я уже готова была плакать от отчаянья, вокруг меня обвились крепкие руки и поменяли нас местами.
