И показал мне лист с какой-то схемой, которую рабочие обнаружили под ковром в гостиной особняка Греев.
Тогда я подумал, что это мой брат, увлекшийся артефакторикой под руководством дяди Кевина, ставил очередные эксперименты с защитными чарами.
Скорее всего, так оно и было…
Но могло ли быть так, что именно дядя Кевин заставил моего брата нарисовать это на полу, не сказав, что именно он рисует? И поэтому именно в нашем особняке в тот вечер появились сумрачные твари?
От этого сердце сжалось.
Я не мог думать ни о чем другом.
Только вспоминал. Вспоминал-вспоминал-вспоминал. Все вскользь брошенные дядей Кевином фразы, которые сейчас обретали пугающий смысл. Едкие замечания о ""захапавших власть"" ящерах, об ""избранности"" и о том, что ""ну, с помощью святых, все еще изменится"". Ворчать по поводу и без, но в то же время помогать всем и каждому при любом удобном случае было настолько в духе дяди Кевина, что мне, как и всем остальным, и в голову не приходило воспринимать его слова всерьез.
Но сейчас…
Почему дядя Кевин соврал? Почему он и о схеме на полу ничего не знал? Я по пальцам мог пересчитать ситуации, когда дядя Кевин чего-то не знал. Обычно его это злило, он, ученый, во всем пытался разобраться.
Но сейчас… сейчас ему было все равно. Почему?
А потом мои подозрения подтвердил Алан.
“Кайден… — вспомнил я его осторожные слова. — Кайден, кажется, я должен тебе кое-что сказать”.
Тогда я уже знал, что именно. Понял по его лицу. Оказалось, что Алан за то время, что я обучал катастрофу не быть такой катастрофой, не сидел без дела: нашел все-таки иностранных гениев артефакторики, показал им формулы, которые нашел на полу, дал задание своим ищейкам рыть землю, собрал информацию… Все указывало на дядю Кевина, но я отчаянно не хотел в это верить.
Это же… дядя Кевин. В нашей семье шутили над моим старшим братом, который, будучи ребенком, называл дядю Кевина папой, потому что видел его чаще, чем вечно занятого политикой родного отца.
"
"Мы решили выждать. Готовились к тому, что он нападет, чтобы взять с поличным — и чтобы у этой твари не было ни единого шанса выкрутиться.
Я должен был догадаться, что Гринс окажется в опасности.
Но я решил тогда, что жертвой стану именно я, а потому держался подальше от Гринс.
И вот сейчас…
Снова. Снова та же история. Я похожу к закрытым дверям дома, а там…
Толкнув тяжелую створку, я на секунду зажмурился от яркого белого света.
